Денис Титкин.

О том, что «Высочайший Визит» в Бежицу состоится, на заводе стало известно в конце марта 1915 года. К ответственной встрече принялись готовиться и заводская администрация, и все жители рабочего поселка. Через три недели, как писала 19 апреля газета «Телеграммы Петроградского телеграфного агентства», Бежица приняла «совершенно праздничный вид»: «Для следования Государя по заводской территории сооружен особый поезд, состоящий из двух открытых вагонов, обнесенных художественно выполненными решетками и инициалами Их Величеств. Заводские здания, общественные учреждения, платформы и частные дома в Бежице и близлежайших поселениях богато декорированы зеленью, гирляндами и национальными флагами. Всюду надписи: «Боже, Царя храни!». На улицах большое оживление. Всюду толпы патриотически настроенных рабочих и обывателей».

Николай II прибыл в Бежицу 20 апреля, ровно в 9 утра. Выйдя из вагона в сопровождении министра двора графа Владимира Фредерикса и лиц свиты, государь принял рапорты орловского губернатора Сергея Андреевского и начальника Брянского гарнизона генерала Семена Ванкова. Выслушав со вниманием всех встречающих, он милостиво принял торжественные приветствия, подношения хлеба-соли и пожертвований на нужды раненых. Предводитель Брянского уездного дворянства князь Вячеслав Тенишев ко всему прочему преподнес государю икону его небесного покровителя — святителя Николая.

Рядом, на Преображенской площади, находившейся между платформой и храмом, расположились бежичане. Вдоль красной дорожки, выполненной из крашеных опилок, ровными и плотными рядами расположились ученики средних и низших учебных заведений Бежицы, числом более 3600 человек. Рядом находились духовые оркестры заводского пожарного общества и мужской гимназии. Как только государь с чинами свиты ступил на красную дорожку, собравшиеся в едином порыве под музыку двух духовых оркестров грянули гимн «Боже, Царя храни!».

Хорошо было известно правило царя посещать храмы тех мест, где ему приходилось бывать. Так и в этот раз, прежде чем отправиться на осмотр Брянского завода, Николай Александрович пошел в величественный Преображенский храм Бежицы. Отстояв краткий молебен и выслушав краткое торжественное слово настоятеля протоиерея Федора Случевского, государь приложился к святому кресту. Только затем, выйдя из храма, тем же путем он отправился на автомобиле на осмотр Брянского завода. Дело в том, что машины государь привез с собой. Последний вагон царского поезда был переоборудован под автомобильный гараж. Личный шофер государя — известный французский изобретатель Адольф Кегресс — внес в конструкцию вагона следующую особенность: задняя стенка вагона откидывалась на рельсы таким образом, что по ней свободно могли съезжать царские автомобили.

Возле триумфальной арки при входе на заводскую территорию Николай II был горячо встречен бежицкими рабочими. Первыми в их рядах стояли самые уважаемые, прослужившие на заводе не менее 20 лет каждый. Из их среды вышел мастеровой плужного цеха Стефан Латышев и преподнес императору хлеб-соль на деревянном художественной работы резном блюде с такими словами: «Великий Государь! Рабочие Брянского завода счастливы тем, что Ты, Державный Хозяин Земли Русской не забываешь нас, — пришел посмотреть наш труд в эту годину, когда наши дети и братья грудью стоят на поле брани за Тебя и дорогую родину, а мы здесь не покладая рук своих с радостью отдаем свой труд и свое достояние на славу Тебе и счастье России. Милостиво прими, Государь, нашу хлеб-соль». Тронутый этими сердечными словами Николай Александрович горячо поблагодарил рабочих за их теплый прием и труд во время Великой войны и подарил на память говорившему речь рабочему серебряные часы.

Недавно подносное дарственное блюдо, на котором рабочие Брянского завода преподнесли императору Николаю II хлеб-соль, было обнаружено в антикварном салоне «Русские сезоны» в Санкт-Петербурге (Набережная Фонтанки , 24; www.antik.su , лот №259). Большое деревянное блюдо (более полуметра в диаметре) хорошо сохранилось. Выполненное руками самих рабочих, с вырезанным на нем двуглавым орлом, оно заключает в себе надпись, сделанную по кругу: «ДЕРЖАВНОМУ ХОЗЯИНУ РУССКОЙ ЗЕМЛИ. РАБОЧИЕ БРЯНСКОГО ЗАВОДА. 20.04.1915».

Проследовав в прогулочный поезд с двумя вагонами открытого типа, сооруженный руками брянских рабочих ради одной поездки, государь отправился на осмотр Брянского завода. Путь монарха также пролегал по «одноразовой», ради этого торжественного дня возведенной, узкоколейной железной дороге. «Державный Хозяин Земли Русской» не только посетил завод, но и во всех подробностях познакомился с процессами производства и различных работ. Государь увидел полный цикл производства снарядов, паровозов, вагонов, гвоздей, сельхозорудий. Посетил деревянную мастерскую. Осмотрел работу «превосходной электрической станции», снабжавшей электричеством не только завод, но и всю Бежицу. Николай II осматривал завод с интересом, расспрашивал мастеровых, вникал в процесс производства, часто подходил к станкам и беседовал с рабочими, интересовался подробностями работы. Нередко, общаясь с бежичанами, говорил: «Очень рад быть у вас на заводе. Великое вам спасибо за ваш труд».

«Все население было растрогано посещением Царя, — пишет придворный историограф генерал-майор Дубенский. — Все рабочие свободно окружали Государя, видели Его в расстоянии шага, двух, слышали Его речь, голос, и чувствовали ласковое, доброе обращение. Государь, видимо, хотел ясно показать, как он ценит эту полезную работу нашего русского человека в трудное и тяжелое время на Руси. Когда Государь и Свита на отдельной платформе переезжали из одних мастерских в другие, толпы рабочего люда бежали за Царем. Всюду виднелись славные, простые русские лица, всюду слышалось ура, и шапки летели в воздух».

Наступил обеденный час, и государь прервал осмотр завода «для завтрака». Сев в автомобили, царь и сопровождавшие его чины свиты отправились в поезд. И когда императорский автомобиль выехал с территории завода на улицу Мценскую (современная улица XXII съезда КПСС), государь неожиданно повелел остановить его. Взор монарха упал на новые уютные домики для служащих Брянского завода. Его величество пожелал их осмотреть. Выйдя из автомобиля, он взошел на одно из крылечек и постучал. Дверь открыла супруга мастера электрического цеха Пелагея Соловьева. Каково же было удивление женщины, когда она увидела на пороге своего дома самого «Царя Батюшку»! От избытка чувств она упала перед ним на колени. Такой же неожиданной оказалась и следующая встреча, когда государь зашел в соседний домик, где жила семья мастера вагонного цеха Никиты Передельского. По свидетельству историографа Дубенского, государь «необычайно ласково, добро, внимательно расспрашивал хозяев квартир об их жизни, и нужно было видеть, с каким благоговейным трепетом отвечали эти русские женщины своему Царю. А когда Государь передал хозяйкам квартир в память Своего посещения подарки для них, в виде часов, то смущению и радости не было конца». После этого случая Мценскую улицу бежичане стали именовать Царской.

В три часа по полудню государь продолжил осмотр Брянского завода с посещения общезаводской выставки, устроенной специально к высочайшему визиту в новом здании цеха металлических конструкций и крановом. В настоящем это здание с надписью «1914» сохранилось, находится около «первых проходных» БМЗ и хорошо видно с улицы. Выставка представляла собой демонстрацию лучших достижений Брянского завода. Все четырнадцать заводских отделов собственными силами организовали небольшие, но красиво оформленные и богато декорированные павильоны. Даже вывески с названиями цехов были выполнены сообразно содержанию. Вывеска снарядного цеха была набрана из различных снарядов и гильз, вывеска гвоздильного — из гаечек, болтиков и прочих метизов, чугунолитейного — из цельного прута, красиво согнутого в название цеха, и т.д.

Продукция, не вместившаяся в формат выставки, была представлена на фотографиях. Здесь были паровоз, вагон-снегоочиститель, сельскохозяйственные машины и орудия, станки, крупные снаряды в человеческий рост, чугунные и стальные отливки крупной паковки и прочее. Нередко встречались и «изюминки»: в павильоне механического цеха, например, был помещен крупный металлический блок, на котором различными фрезами была витиевато вырезана церковнославянскими буквами строка Государственного гимна: «ЦАРСТВУЙ НА СТРАХ ВРАГАМ». Большое место на выставке было отведено крупному заводскому лесному хозяйству, находящемуся в поселке Людинка. Были представлены разделанные и виртуозно распиленные столетние дубы, ясени, сосны и другие породы деревьев.

На выставке государю были преподнесены «точно исполненные» и предназначенные в дар наследнику цесаревичу модель подъемной крепостной башни для двух пушек «со всеми сложными механизмами» и модели двух плугов и бороны. Здесь же император приобрел для нужд своего личного гаража токарный станок, созданный руками воспитанников заводского ремесленного училища. Государь беседовал с некоторыми рабочими и удостоил четырех из них памятных подарков — серебряных часов. Всего по итогам высочайшего визита их получили 26 человек. По окончании осмотра общезаводской выставки государь оставил запись в Книге почетных посетителей завода.

Дальнейший маршрут императора пролегал уже по самой Бежице. Государь на автомобиле проследовал в заводскую больницу, построенную на 150 коек, где «хвалил образцовый порядок». К тому времени бежицкая больница уже имела в своем арсенале среди прочего современный рентгеновский кабинет, отделы светолечения, гидротерапии и ортопедии. Больница теперь использовалась и как госпиталь, где лечились доставленные сюда с фронтов раненые. Государь побеседовал с воинами, и затем вручил некоторым из них боевые награды — медали «За храбрость» на георгиевских лентах. До наших дней сохранился один из трех корпусов бежицкой больницы, сейчас в нем размещается пенсионный фонд. После больницы государь отправился в хлебопекарню, все машины которой приводились в движение электричеством. Мощности производства хватало на полное обеспечение нужд всего рабочего поселка. Здесь император попробовал хлеб и «другие предметы пекарни».

Следующим его величество посетил лазарет Всероссийского земского союза на 400 кроватей, размещенный в здании заводской женской гимназии (старый корпус БГУ). В лазарете государь удостоил многих раненых воинов «милостивых расспросов и слов одобрения» и вручил многим медали «За храбрость» и один орден Святого Георгия IV степени.

Перед отъездом императора к нему подошла депутация самых старых рабочих, прослуживших на заводе не менее 40 лет, то есть трудившихся здесь с самого его основания. Среди подошедших к государю были и имеющие за свои труды высочайше подаренные кафтаны. От лица всех тружеников Брянского завода они преподнесли государю императору икону Божией Матери в ризе шитой жемчугом со следующими словами: «Ваше Императорское Величество. Мастеровые и рабочие, в числе 15 000 человек, повергают к Вашим стопам их верноподданнические чувства и просят Всемилостивого Государя осчастливить их и принять от них икону Божией Матери в память пребывания Вашего Императорского Величества на Брянском заводе в Бежице». Государь был тронут. В 6 часов 20 минут императорский поезд отправился в путь под громогласное исполнение гимна и несмолкаемое «УРА!» вырывающееся из груди всех бежичан, осчастливленных «радостью целого дня ближайшего общения со своим государем».

Досталось немного от славы Высочайшего Визита и уездному Брянску. Императорский поезд ненадолго остановился на станции Брянск-Орловский, где государя приветствовали три роты солдат маршевого батальона, готовящихся к отправке на фронт, а также жители Привокзальной слободы (современного Володарского района). Ученики местной церковно-приходской школы, которые через ученицу Лидию Капустину преподнесли государю альбом с фотографиями школы. Николай II принял подарок и подарил девочке на память «малые серебряные часы с золотым орлом и серебряной шейной цепью».

В завершение приведем записанные императором поздно вечером в поезде как всегда характерные для него лаконичные строки из личного дневника: «20 апреля. Понедельник. В 9 час. Прибыл в Бежицу на Брянский завод. После встречи пошел в церковь и оттуда на моторе по мастерским. Видел много интересного и для себя поучительного. Было очень жарко и дул отчаянный ветер, подымавший тучи пыли. Завтракал с начальством и высшей администрацией завода. В 3 час. продолжил осмотр мастерских и прекрасно устроенной выставки в новой крановой мастерской. Заехал в два дома рабочих, больницу, хлебопекарню и лазарет на 500 раненных. Пошел дождь и сразу сделалось холодно. В 6.20 уехал обратно на Орел очень довольный всем виденным. В Брянске обошел три роты маршевого батальона. После обеда читал усиленно».

Через день директор Брянского завода Буховцев писал начальнику царской охраны генералу Спиридовичу: «До сей поры мы всё еще не можем прийти в себя после Высочайшего посещения. Вчера с утра рабочие оказались совершенно не в состоянии спокойно выйти на работу, а попросили разрешения отслужить на площади молебен о здоровье Государя Императора, а затем прошли с его портретами и флагами по улицам, по которым Его Величество изволил проследовать. Сегодня утром рабочие хотели было продолжать вчерашние манифестации, так что пришлось мне убеждать их, указывать им, что Его Величеству было бы неприятно, если бы он узнал, что Его приезд на Брянский завод повлек за собой прекращение работы по изготовлению снарядов. Рабочие вернулись в мастерские и принялись с удвоенной энергией за работу… Влияние на умы рабочих приезда Его Императорского Величества оказалось огромное. Пришлось слышать лично вроде того, что: «Если теперь при мне кто худо скажет про Государя — глотку перерву!».

Фотокопии автора из фондов РГАКФД.

Издревле любой мудрый правитель, заботящийся о благосостоянии своего государства, стремился узнать, сколько конкретно у него подданных, военнообязанных и налогоплательщиков. «Великое государство не может без учета населения жить», — именно так о переписи населения еще говорила Екатерина Великая. Однодневная перепись в Брянске проходила в далеком 1881 году. В мае того года Брянской городской Думой было принято постановление о проведении однодневной переписи населения города. Одновременно с переписью населения также переписывали квартиры и животных (коров и лошадей). Эта акция началась в восемь утра 26 сентября 1881 года и к четырем часам дня была закончена.

Оказалось, что в это время в городе Брянске было во владении разных учреждений 1 тысяча 995 дворовых мест и 2 тысячи 820 обитаемых квартир. По данным переписи, мужчин было намного больше, чем женщин: на 7 тысяч женщин их приходилось 8 тысяч. Довольно большое внимание в переписи 1881 года уделялось семейному положению брянских горожан. Так, среди мужского населения насчитывалось 4 тысячи холостых и 3 тысячи 300 женатых человек. 200 человек были вдовцами и 32 человека — в разводе, чего нельзя сказать о последней переписи населения уже 2002 года. По итогам ВПН-2002 года, в брачной структуре населения было зафиксировано 110 тысяч 298 человек в разводе.

Важное место при проведении переписи заняло определение религиозной принадлежности населения. По вероисповеданию городские жители распределялись следующим образом: 14 тысяч православных, 16 человек — старообрядцев,131 —католик, 31 протестант, 392 иудея, 14 магометан. В переписи 1881 года, к сожалению, не нашли отражения национальный состав и принадлежность горожан к языковым группам, что в корне отличается от современных переписей XX и XXI веков.

Себастиан Штоппер. По материалам Федерального архива — военного архива Фрайбурга в Брейсгауе.

Впервые брянские партизаны рискнули провести операцию в районе железнодорожного моста около станции Выгоничи 8 марта 1942 года. Тогда девять вооруженных человек прокрались в район, прилегающий к мосту, и обстреляли немецкую охрану. Бойцы 701-го немецкого караульного батальона ответным огнем вынудили партизан отступить. Надо заметить, что, несмотря на постоянные бомбардировки советской авиацией, двухпутный мост хорошо охранялся и работал в полную мощь. Ровно через год после первой попытки взять мост партизаны снова выдвинулись к нему. На этот раз с тщательной подготовкой и более серьезными намерениями.

Подрывники за работой

Командиры партизанских бригад давно планировали операции по разрушению жизненно важного для снабжения немецких войск моста. Партизанское руководство вначале отказывалось от плана непосредственного нападения на объект из-за того, что мост хорошо охранялся. Ведь атака стоила бы многих жертв без гарантии результата. В конце декабря 1942 года был выработан план, по которому на мост направлялась самоходная дрезина со взрывчаткой. Последняя должна была взорваться с помощью дистанционного взрывателя на мосту. Для уточнения деталей операции на место был направлен партизанский разведчик Анатолий Кожевников. Его задачей было определить расстояние от последнего километрового столба до самого моста. Однако Кожевников был задержан немецкой охраной и во время допроса рассказал о плане с дрезиной. Таким образом, намеченный удар не состоялся.

Лишь через два месяца, в конце февраля 1943 года, сложилась ситуация, которая позволила спланировать нападение на железнодорожный мост. Шансы на успех были высоки: несший службу по охране моста известный своей жестокостью 707-й баварский батальон был заменен на более слабое соединение. 24 февраля 1943 года охрану 40-километрового участка железной дороги Брянск — Выгоничи (включая железнодорожный мост) принял на себя 974-й батальон под командованием майора Хинтерюра. Батальон имел в своем распоряжении примерно 400 военнослужащих, разделенных на четыре роты. Атаки партизан должна была отбивать третья рота батальона. При этом непосредственно у моста оставались лишь 85 человек, средний возраст которых составлял около 40 лет.

Следует отметить, что выделенный для защиты полотна и моста батальон был самым плохим в составе 62-го полка. К тому же после потерь на Ельнинской дуге в его состав для пополнения прибыли истощенные австрийские крестьяне. Боеготовность батальона была настолько слабой, что собирались даже расформировать всю вторую роту. За один год батальон сменил три командира. Ротные подходили к своим обязанностям только условно. Корпус унтер-офицеров устарел, был подавлен и не справлялся со своими задачами на восточном фронте.

Рота помимо всего прочего была слабо вооружена. База на западной стороне моста была укомплектована 47 винтовками, 3 немецкими пулеметами 08/15, 4 чешскими пулеметами 26/Т и 3 тяжелыми советскими пулеметами. На восточном берегу у немцев было 34 винтовки, 2 немецких пулемета 08/15, тяжелый немецкий пулемет 34, чешский пулемет 26/Т и тяжелый советский пулемет. Автоматов на вооружении части, охранявшей мост, не было. И чтобы не растрачивать силы вверенной ему роты, капитан Пампус отказался от выдвижения дозоров вдоль железнодорожного полотна.

Через несколько минут стрелка взлетит на воздух

Подходы к мосту защищало минное поле, и расположение мин на нем постоянно менялось, чтобы усилить охрану объекта. Интересно, что в первой половине дня 7 марта 1943 года у моста были разгружены шесть орудий противовоздушной обороны. Если бы они были применены в бою, то уничтожили бы противника. Но оружие не успело поступить в часть ко времени нападения партизан.

Для операции по взрыву «Голубого моста» были мобилизованы около 1200 человек из различных партизанских соединений. Немецкая охрана оценила впоследствии количество нападавших в 700 человек. Оккупационные власти знали о партизанских бригадах в лесах южнее Брянска из сообщений перебежчиков, а также из донесений разведки. Однако сил немецких, венгерских и местных батальонов хватало лишь для охраны военно-стратегических объектов.

Партизаны, в свою очередь, усиленно готовились к предстоящему нападению. 4 марта 1943 года им удалось взять «языка»: в 6-ти километрах к востоку от Выгоничей был захвачен немецкий солдат, который сообщил ценные подробности и детали охраны моста. Команды взрывников тренировались на деревянных моделях объекта, бойцам выдали современные пистолеты-пулеметы и другое оружие. Однако самым существенным и решающим элементом нападения стала его внезапность. Кроме того, неожиданностью для охраны моста стало то, что атака велась не только с восточной стороны объекта, обращенной к лесу, но и с западной, подходить к которой нужно было по чистому полю.

Утром 7 марта 1943 года партизаны направились на север. Для того чтобы попасть в район сосредоточения, основной ударной группе нужно было пересечь железнодорожную линию юго-восточнее моста, недалеко от села Полужье. Таким образом, партизанские группы сосредоточились на плацдарме, занимающем болотистую местность на берегу Десны, к северу от железнодорожного моста. Здесь партизаны разделились. Одна часть на 15 санях пересекала замерзшую реку и должна была атаковать мост с запада, другая же должна была совершить нападение с северо-восточного направления.

Нападение на мост началось с обеих сторон железнодорожного моста в 23 часа 15 минут берлинского времени. Из леса на юго-западной оконечности моста велся поддерживающий наступление огонь из пулеметов и минометов. В свете сигнальной ракеты немецкие солдаты, охранявшие мост, могли видеть неожиданную для них атаку и беспрерывный, подавляющий обстрел командного пункта роты на западном берегу Десны. Одновременно с криками «Ура!» примерно 250 вооруженных автоматами партизан атаковали мост с запада. Они приблизились вплотную к охране и сбивали с ног находящихся на железнодорожной насыпи немецких солдат. При этом смертельное ранение получил командир роты капитан Пампус. Оставшийся в строю личный состав нес тяжелые потери и без командира оказал слабое сопротивление. Кроме того, сказалось и то, что из строя вышли несколько немецких пулеметов.

Толовые шашки в действии

Уже в течение боя партизаны начали таскать на мост мешки со взрывчаткой и устанавливать их в мостовые ящики. Для взрыва использовались 450 килограммов тола и 500 килограммов аммонита. После закладки взрывчатки и отхода взрывники западной группы под командованием Лапшина 8 марта 1943 года в 00 часов 25 минут берлинского времени с помощью проводов и пущенного по ним электрического зажигания взорвали «Голубой мост» через Десну около Выгоничей.

С запада у моста, на базе №7, погибли пятнадцать немецких солдат, в том числе командир роты и три унтер-офицера. Шесть солдат были ранены. Тела трех убитых немцев обнаружили раздетыми, их обмундирование было похищено. Трое попали в плен. Позже немецкие силы обеспечения обнаружили тело одного погибшего партизана. Кроме того, к полудню следующего дня солдатами 3-ей роты 974-го батальона на мосту была обнаружена партизанка отряда «26 бакинских комиссаров» Татьяна Савченкова, уроженка Киселевки, ушедшая к партизанам осенью 1942 года. После допроса она умерла вечером 8 марта 1943 года.

В качестве отвлекающего маневра в трех километрах к юго-западу от моста четыре десятка партизан обстреливали ручным огнестрельным оружием и минометами. Кроме того, во время ночной атаки партизаны заминировали одновременно в нескольких местах железнодорожный путь подъезда к Выгоничам: в пяти километрах к югу от вокзала.

Второй главный удар на мост, в котором участвовали около 250 партизан, был с северо-востока. Этот удар был отбит 35 защитниками базы №6, которым помогло тревожное устройство «брызжущий свет», позволившее вовремя подготовиться к обороне. Восточное направление активно защищалось с помощью пяти пулеметов и противотанковой пушки. Все это вместе привело к тому, что на восточном направлении партизаны отступили. Потери немцев здесь составили семь человек ранеными, в то время как партизаны оставили на поле боя тела комиссара отряда имени Щорса Жиляева, четырех мужчин и одной женщины-партизанки.

Общие потери партизан были оценены партизанским руководством в 12 погибших и 46 раненых, в то время как потери немцев оценивались в 300 погибших. На самом деле немцами были зафиксированы потери в 15 погибших, 15 раненых и 3 пропавших без вести. Кроме того, два солдата были ранены во время обстрела в Крестах. Представляется вероятным, что потери партизан были больше, нежели заявлено. Особенно если учесть неудавшееся нападение на восточной оконечности моста.

В любом случае цель рискованного нападения партизан Брянщины была достигнута. «Голубой мост» через Десну стал непригодным для использования. Оба моста были взорваны в первой трети западного мостового поля. Взрывы разрушили подпояса, носители проезжей части и обе поперечные балки-рамы таким образом, что 30-метровая часть моста длиной 87 метров обрушилась. Немецкие железнодорожники, вызванные для ремонтных работ, оценили продолжительность ремонта северного моста в 18 дней круглосуточной работы. До тех пор прибывшие грузы должны были выгружаться в Выгоничах и везтись на грузовых автомобилях в Брянск. Последующие поезда направлялись в объезд, через Рославль. И хотя первые перемещения «вручную» (толкали отельные вагоны мышечной силой) состоялись уже через несколько дней, снабжение продуктами питания было полностью парализовано в течение недели.

Бригада «Смерть немецким оккупантам»

Движение по северному мосту восстановили 21 марта 1943 года. Снабжение 2-ой танковой армии в Орловской дуге было налажено только в апреле 1943 года. Взрыв Голубого моста, конечно, заставил немецкие власти разобраться с этим случаем. Службой безопасности была предпринята проверка жителей Полужья. Предполагалось, что часть селян сотрудничает с партизанами.

Генерал-фельдмаршал фон Клюге приказывал коменданту тылового района 2-ой танковой армии произвести военно-судебное исследование инцидента. Были сделаны выводы о том, что командир роты за 12 дней, прошедших со времени прибытия части к мосту, неудовлетворительно изучил местность и пренебрег разведкой. В частности, изучался вопрос: почему рота обеспечения не блокировала доступ к мосту проволочными заграждениями. Выяснилось, что необходимая для этого проволока поступала в недостаточных количествах, так как в основном направлялась в армию для устройства линий обороны на фронте.

Кроме того, серьезным недочетом было признано решение отложить принятие на вооружение уже доставленных в роту зенитных орудий калибром 2 сантиметра. Считалось, что поддержка обороны огнем этого орудия могла бы расстроить нападение партизан. Как реакция на взрыв самого важного сооружения в тыловом районе 2-ой танковой армии были выделены дополнительные части для охраны всех мостовых сооружений в этой зоне. Охрана существенно усилилась численно, дополнительно выделялись материалы для устройства заграждений железнодорожной насыпи и внешнего защитного кольца.

Взрыв «Голубого моста» стал первым аккордом «мостовой войны» партизан в марте 1943 года. Брянскими партизанами был разрушен железнодорожный мост в 4 километрах к северо-востоку от Клетни, автомобильный мост около Белых Берегов. В то же время неудачами закончились операции по взрыву железнодорожных мостов через Ветьму и Ревну.

Фото с сайта администрации Брянской области.

История города Бежицы (между прочим, районного центра Брянского района) закончилась 2 июня 1956 года. В этот день вышел Указ Президиума Верховного Совета РСФСР, которым города Брянск и Бежица объединялись в один — Брянск с образованием в последнем Бежицкого района. История была очень короткой — всего 31 год, но за это время город успел пережить два переименования. Одно — вполне официальное, второе — совершенно спонтанное.

Бежица появилась на карте России в 1865 году, когда купец Петр Губонин основал неподалеку от строящейся железной дороги Орел-Витебск распиловочный шпальный завод и поселок при нем, так и называвшийся — Губонино. Завод сначала превратился в рельсопрокатный, а потом и в паровозостроительный Брянский завод, а село Губонино в 1889 году получило название Бежица. Такое же название получила и станция Болва Риго-Орловской железной дороги, относящаяся к заводу и поселку (что было совершенно одно и то же очень долгое время). С новым названием станции начали возникать некоторые проблемы — вагоны стабильно уходили на станцию Бежецк в Тверской губернии (ныне одноименный город в Тверской области).

Заводской поселок рос вместе с заводом. Вскоре населения в поселке Бежице и уездном Брянске оказалось равное количество — по 25 тысяч человек

Заводской поселок рос вместе с заводом, и в 1917 году численность населения в поселке Бежица и уездном городе Брянске, находившимся в шестнадцати верстах от оного, была примерно равна — по 25 тысяч человек. Как только схлынула гражданская война и была более-менее восстановлена промышленность теперь уже Советской России, Бежица перестала быть поселком. Постановлением Президиума ВЦИК от 9 ноября 1925 года Бежица получила статус города и до 1929 года была уездным городом — центром Бежицкого уезда в составе Брянской губернии. В 1934 году в черту города Бежицы были включены пригородные поселки, что сделало Бежицу крупнейшим по площади городом на территории современной Брянской области (около 150 км2).

А через 11 лет пролетарская Бежица, стоящая вокруг одного из гигантов советской промышленности (Брянский завод к тому времени стал заводом «Красный профинтерн»), на окраине которой уже давал стране сталь другой будущий гигант советской промышленности (Бежицкий фасонолитейный завод, который до сих пор так и называется — Бежицкий стальзавод), получила имя наркома тяжелой промышленности Григория Константиновича (Серго) Орджоникидзе. Вместе с городом была переименована и станция. Бежица превратилась в Орджоникидзеград. И ведь нельзя сказать, что сталинский нарком никогда не бывал в городе своего имени — до недавнего времени на вокзале Орджоникидзеград висела огромная картина, изображавшая приезд Серго Орджоникидзе в Бежицу.

18 февраля 1937 года Серго Орджоникидзе умер. Урна с прахом Орджоникидзе похоронена у Кремлевской стены на Красной площади Москвы. Хотя многие историки упорно доказывают, что он либо был убит по приказу Сталина, либо совершил самоубийство. Официальная же причина смерти — инфаркт. По приказу Сталина были впоследствии переименованы некоторые объекты, носящие имя Григория Орджоникидзе — например, город Орджоникидзе на Украине. Но Орджоникидзеград остался Орджоникидзеградом.

Название Орджоникидзеград, как это ни удивительно, осталось и во время немецкой оккупации в 1941-43 годах. Педантичные немцы не стали переименовывать станцию, которая значилась на всех картах, хотя и не могли адекватно воспроизводить такое сложное даже для русских название. В их устах Орджоникидзеград носил инопланетное (неофициальное) имя О-град (до сих пор, кстати, сами железнодорожники называют станцию Орджоградом).

Станция «Бежица».

А потом пришел сентябрь 1943 года, и Бежица вновь стала Бежицей. Но сначала она была освобождена. 16 сентября войска Брянского фронта овладели населенными пунктами Чайковичи, Гольский (Голяж), Бежичи, к трем часам ночи следующего дня ворвались в город Орджоникидзеград, который к утру 17 сентября был полностью очищен от противника. В этот же день под сильным прикрытием артиллерийского, минометного огня части 11-й и 11-й гвардейской армий форсировали Десну и, сломив упорное сопротивление немецких войск, полностью овладели Брянском. И в тот же день Орджоникидзеград вновь стал Бежицей. Приказом Верховного главнокомандования от 17 сентября 1943 года войскам, участвующим при форсировании Десны и освобождении Брянска и Бежицы (в приказе именно так и было написано — Б е ж и ц а), была объявлена благодарность, в Москве был дан салют 12-ю артиллерийскими залпами из 124 орудий, а ряду отличившихся соединений и частей было присвоено наименование Брянских и Бежицких. Никакого официального переименования города не было — просто после приказа Верховного его вновь начали называть Бежицей. Ведь тов. Сталин не мог ошибиться в своем приказе…

Существует несколько версий столь внезапного переименования. Большинство из них конспирологические. Так, например, есть версия, будто город, побывавший в оккупации, не имеет права носить имя знаменитого сталинского наркома. Прямо противоположная ей, но не менее конспирологическая версия: это произошло из-за посмертной потери Орджоникидзе расположения Сталина. Обе недостаточно безумны, чтобы быть верными (как минимум, ничто не мешало переименовать город сразу после смерти Орджоникидзе в 1937 году. Так же как ничто не мешало переименовать Ворошиловград, который также был оккупирован). Наконец, третья версия вполне корректна — просто сводку Генерального штаба составляли по топографическим картам 1934 года. Практически все карты Генштаба Красной Армии были выпущены именно тогда — к Большим Киевским маневрам. А на них Бежица еще была Бежицей. Командование читало карты, смотрело на освобожденные города, переписывало их названия. Именно поэтому в приказ Верховного и попало старое название. А потом сдавать назад было уже поздно, тем более когда Сталин уже расписался на этом документе. Тогда такого не прощали…

Название железнодорожной станции Орджоникидзеград сохранилось — железнодорожники очень консервативные люди, названия станций сохраняются, несмотря на переименования городов. Интересно, что в 2001 году через Орджоград прошел последний поезд Рига-Воронеж — бывший Рига-Орел, который «помнил» еще станцию Болва.

— Надежда Игнатьевна. Большая честь, что Вы принимаете нас — благодарим вас за радушный прием. Расскажите, какое у Вас сохранилось первое воспоминание об отце?

— Я родилась в октябре 1919 года, а отца не стало в апреле — самого его я не помню. Но родственники мне всегда говорили, что он очень любил людей, что в каждом человеке старался увидеть что-то хорошее и всем говорил: «не надо человека отбрасывать, пока вы не нашли изюминку в нем. Это хорошее надо развивать». Многочисленные дяди рассказывали, что он очень любил играть в шахматы, и что он вообще был очень хороший человек. Он к моей бабушке относился очень хорошо и называл ее «мамочка», потому что его собственная мать давно умерла, а дед после нее дважды был женат. Моей бабушке, Надежде Ивановне, Игнат тоже очень нравился — она к нему относилась особенно хорошо. А он даже дарил ей фотографии с надписью «моей маме».

— А Вас, получается, назвали в честь бабушки?

— Да, в честь бабушки. Я ее очень любила.

— Внешне, как считаете, Вы похожи на маму или на папу?

— Во-первых, у папы шевелюра, у меня вообще волос нет (смеется). Меня внучка подстригает — кромсает под корень. Вообще, папины друзья говорили, что я на него похожа.

И.И. Фокин с женой А.Ф. Фокиной-Смирновой

— Каким они описывали Вам отца?

— В чем все, кто его знал, были едины — папа всегда стремился к знаниям, а потом — сам составлял прокламации, листовки, был самым грамотным среди соратников по партии тогда. Он много читал, это были и политические, и экономические книги. Он переписывался с Короленко. Знаете такого писателя? Тот ему рекомендовал, что читать. Еще он очень любил Горького. Между прочим, отец поступил на Людиновский завод работать, когда ему было пятнадцать лет. Там он тоже проводил агитацию и читал Горького. И вообще он всегда старался познакомиться с тем, кто больше него знал и больше него читал. Когда он был в одной ссылке, познакомился с одним учителем, старался все больше знать. А в другую ссылку он уже возил «Капитал» Маркса.

— Вы только по воспоминаниям матери помните отца или сами пытались как-то восстанавливать его биографию, исследовать его жизненный путь?

— Вы знаете, мне большей частью как-то дяди говорили — ой, какой у тебя хороший отец был, вот мы с ним то-то делали. К нам все время друзья ходили-рассказывали эпизоды, что он многое предугадал, предупредил. Когда была школьницей, я знала: папа хороший и все. А уже потом стала читать книги о нем. У нас всегда была какая-то литература. Сама я стала собирать все, когда начала работать. У нас был очень богатый семейный архив, но несколько лет назад несчастный случай его уничтожил. Жалко, что старых книг не осталось.

— Как познакомились Ваши родители?

— Оба были активисты партии. Она работала сельской учительницей в Жиздре — пропагандировала среди рабочих Цементного завода. Там же разъяснял рабочим о революции и Игнат. За агитацию их обоих поймали, с отцом они сидели в жиздринской и калужской тюрьмах. Потом она уже боялась оставаться в Жиздре — уехала. Он тоже. Тогда их пути разошлись, снова встретились они только после революции. Уже как муж и жена.

— А расскажите о Вашей маме, о том, как сложилась ее судьба после смерти мужа? Пишут, что она работала в системе образования.

— Мама окончила курсы по детскому воспитанию. И потом все время с детьми и работала. С началом Первой мировой войны в Беларуси оказалось много беспризорных детей. Там же она была и сестрой милосердия в прифронтовом госпитале. Когда она вернулась, ее послали в зерносовхоз «Гигант», который образовывали вокруг Ростова — там она организовала несколько детских садов. Ее за это премировали двумя путевками в Крым. Потом она была заведующей детским садом, работала с Надеждой Крупской по ликбезу — в Нарообразе. В последнее время ее уже назначали инспектором по железнодорожным школам, что были в ведении Кагановича. Она часто бывала у него на приеме и нередко слышала, как он ругал железнодорожных начальников — крепко держал их в узде. Ушла из жизни мама в 1955 году — у нее было больное сердце.

— У вашей мамы Агриппины Федоровны двойная фамилия — Смирнова-Полетаева. Не родственница ли она калужским промышленникам?

— Вы знаете, нет. Фамилия ее казуальная. У прабабушки сначала была фамилия Колчонкова. А когда она вышла замуж стала Смирновой. И этот Смирнов был намного старше ее. Вот когда он спускался по горе, он всегда расстегивался, и полы верхней одежды болтались как крылья птицы. Вокруг бегали мальчишки и кричали: дядя-полетайка. И когда дядю Федю надо было крестить, поп был очень пьяный, и когда он спросил, какая фамилия, и прабабушка сказала Смирнов, тот воскликнул: «Какой Смирнов? Полетайка, вся улица на него говорит: полетайка». Так и написал в книге — «Полетаев». И прабабушка говорила, когда дедушка Федя вырос, она столько обила порогов, чтобы доказать, что он ее сын. И после этого поставили в документах — Смирнов-Полетаев. Эта фамилия и перешла к матери.

— Как получилось, что после VIII партсъезда, на котором ваши отец и мать были вместе, они поехали по разным местам? Ведь тогда наверняка уже было известно, что семью ждет пополнение, что на свет появится ребенок?

— Мама тогда заболела тифом вместе с отцом. Его взяли в брянскую больницу, а маму, рассказывала мне бабушка, она забрала к себе. Она уже была в положении — ей химии нельзя было принимать, я, говорит, ее травами вылечила. По словам бабушки, они долго ей ничего не говорили про Игната, но она сама догадалась. Больше она замуж не выходила, она очень его любила.

— В Москву Вы переехали сразу же после смерти отца? Как сложилась ваша с матерью жизнь в столице?

— В столицу мы переехали не сразу, какое-то время жили в Жиздре. А в 1924 году нас поселили в бывшей гостинице «Метрополь». В детстве моя мать всегда называла меня «дохлятина». Врачи долго наблюдали за мной и в три года сказали, что мне надо в Крым, здешний воздух мне не годится и никакие лекарства мне не помогут. И с трех лет моя мать всякими путями возила меня в Крым. Я пошла в школу с девяти лет — так долго меня врачи не пускали. Я все время часто болела, но все-таки училась ничего.

— Родственники отца общались с Вами в те времена?

— Дядя отца Смелов очень часто заходил к нам в «Метрополь». Он часто рассказывал, как дед помогал во многом отцу спрятать его, когда отец переезжал с место на место. Он рассказывал про старшего брата отца — Василия, тоже революционера. Когда мой папа ходил в Жиздринскую тюрьму его навещать — на самом деле, там отец он впервые и познакомился с мамой (улыбается). Это было еще до того, как он начал работать на заводе. Василия потом сослали в Сибирь. Он там был выбран партийным секретарем. Когда в город, где он жил, пришли белые, его с семьей вызвали куда-то и расстреляли. По линии Василия никого из потомков нет. Алексей — еще один брат отца — работал на брянском заводе. А когда началась война, завод с рабочими перевели в Новосибирск. После войны он там и остался. Там у него дочка была. Я с той семьей знакома — они ко мне приезжали, я к ним.

— В Брянск когда вас стали впервые приглашать? Когда прекратили?

— Первый раз нас пригласили в Людиново — в пятьдесят каких-то годах. В Брянск — уже позднее, когда я была совершенно самостоятельной. В 1989 году меня приглашали в последний раз — директор школы №28, девочки у меня были из этой школы, учитель по истории тоже был. Мы тогда заехали в Жиздру, потом поехали в Брянск.

— Как Вы относились к тому, что вашего отца чествовали на брянской земле, на людиновской?

Игнат Фокин с сестрой Анной и соратником Николаем Анцышкиным

— Мне всегда казалось, что друзья должны о нем помнить.

— Помнили, пока были живы… В 90-е годы об Игнате Фокине забыли. Мы нашли Вас в Интернете — в сборнике материалов конференции РАН со всеми контактами участников. Как мы поняли, свой жизненный путь Вы связали с наукой — стали кандидатом геолого-минералогических наук, исследовали в лабораториях останки мезозойской эры. Почему такой выбор?

— Я очень любила природу. Как-то по политике, экономике не трудно было запоминать. Мне только в девять лет разрешили учиться — я все время болела. Когда я поступила в университет, меня определили в пятую группу — больные. Дядя Федя — военный-геодезист, он заставлял меня много ходить по Подмосковью.

— Природа вам помогла и от болезней?

— Да.

— Это у вас папина черта — стремление к знаниям, учености?

— Да, скорее всего. Я даже иногда интересуюсь тем, что, казалось бы, мне совершенно не нужно. Я очень люблю историю. Какие-никакие наши цари — я почти всех их знаю.

— А из писателей кто Вам больше нравится?

— Когда помоложе была, мне нравился Жюль Верн, Куприн — все, что связано с природой, путешествиями.

— У вас есть сын Вячеслав. А есть ли внуки?

— Сыну 60 лет, внучке Ольге — 35.

— И все — Фокины?

— Да.

— А почему Вы не сменили фамилию на фамилию мужа?

— Мужа воспитывал дед, у которого фамилия была тоже Фокин. Да и я почему-то решила, что не надо.

— Фокиных среди родственников Игната Ивановича сейчас не осталось уже никого? Возможно, в Жиздре?

— Нет, никого. Со стороны отца — только в Новосибирске. Фамилию Фокина носила еще и Надежда, моя двоюродная сестра, дочь Анны Ивановны, сестры Игната. Тоже кстати Надежда Фокина — просто она вышла замуж за Фокина. Это вообще людиновская фамилия, там их много, однофамильцев.

Фото Елены Киселевой и из семейного архива Надежды Фокиной.

Самое слово «боян», или «баян» (две эти формы исстари употребляются безразлично — одно и то же лицо называется то Боян, то Баян), хорошо известно у всех славян — русских, болгар, сербов, поляков, чехов. Происходит от старославянского «ба[jon]ти», означавшего, с одной стороны, «ворожить», «заговаривать», с другой — «баснословить». Отсюда старославянские слова: баальник, волхв, ворожея, ворожба, басня, баятель. А также позднейшие русские формы: «баян», «боян», «балян» — краснобай, байщик, знающий сказки, басни; белорусский вариант — «баюн» — охотник болтать, сказочник. Об этом читателей просвещает соответствующая статья в Русском биографическом словаре.

Вместе со значением нарицательным у всех славян слово «баян» («боян») встречается и как имя собственное, как название реки, местности или лица. Так, например, одного из сыновей болгарского царя Симеона звали Боян, в самой Болгарии есть местность Бояново. В Новгороде издавна была известна улица Бояня, в Калужской губернии до сих пор существует деревня Бояновка. Автор «Задонщины», грамотей начала XV века, вспоминает «вещего Бояна в городе в Киеве, гораздо гудца», который «пояше славу русским князем».

На основании фактических упоминаний о Бояне в «Слове о полку Игореве» имя это первыми издателями памятника было внесено и в русскую науку как имя исторического лица, «славнейшего в древности стихотворца русского». Одновременно с этим в «Пантеон российских авторов» оно вносится историком Николаем Карамзиным. «Мы не знаем, — замечает он, — когда жил Боян и что было содержанием его сладких гимнов». Из некоторых мест «Слова» Карамзин заключает, что Боян жил при князе полоцком Всеславе I.

Позднее, излагая «Слово о полку Игореве», его источниками, образцами для автора Карамзин считает «богатырские сказки», песни бояновы и других многих стихотворцев, которые исчезли в пространстве семи-восьми веков». Митрополит Евгений энергично восстает против всяких сомнений в исторической подлинности Бояна и вносит имя его как древнерусского певца в свой Словарь светских русских писателей, 1845.

Сомнение в существовании Бояна как исторического лица было выражено Александром Пушкиным. В «Руслане и Людмиле» он употребил слово «баян» в смысле нарицательном, означающем певца вообще: «Все смолкли, слушают баяна». Такая трактовка Пушкина вызвало осуждение со стороны неистового Виссариона. «Пушкин, — пишет Белинский, — с особенной радостью ухватился было за так называемого «вещего Баяна», поняв слово «баян» как нарицательное и равнозначительное словам: «скальд», «бард», «менестрель», «трубадур», «миннезингер». Что в Древней Руси были свои песельники, сказочники, балагуры и прибауточники так же, как и теперь в простом народе бывают подобные, — в этом нет сомнения; но по смыслу текста «Слова» ясно видно, что имя Баяна есть собственное, а отнюдь не нарицательное».

Были и попытки связать Бояна с политическим деятелем XI века Яном, сообщившим много сведений Киевскому летописцу, а также с Бояном из царского рода в Болгарии, якобы эмигрировавшим в Киевскую Русь. Но такие версии отвергнуты большинством исследователей.

В почти фольклорно-мифологическом образе древнего сказителя особые черты увидел исследователь Леонид Гурченко. Автор монографии «Русские древности «Слова о полку Игореве» уверен, что Боян был не кто иной, как митрополит Киевский Илларион. Последний вошел в историю как сподвижник Ярослава Мудрого, впоследствии монах Киево-Печерского монастыря под именем Никона. Его перу принадлежит знаменитое «Слово о законе и благодати», а также Начальный летописный свод, известный как Никоновский.

По словам историка, эта гипотеза непротиворечиво укладывается в его схему доказательств, состоящую из новых прочтений текстов «Слова», связанных с Бояном, сведений других памятников письменности, а также этимологии слова «боян». Так, например, знаменитая неподатливым смыслом фраза: «Рек Боян и ходы на Святославля, песнотворца старого времени Ярославля, Ольгова коганя хоти», вызвавшая на свет даже предположение о втором певце, напарнике будто бы Бонна (некоем Ходыне), прочтена следующим образом. «Теперь начнут нас птицы бить в поле Половецком,— сказал Боян и пошел на Святослава, песнетворец старого времени Ярослава, Олегова князя любимец»). Смысл получился довольно отчетливый, правда, для этого пришлось первую фразу о птицах-половцах взять из окончания диалога половецких князей Гзака и Кончака. Насколько это правомерно — другой вопрос.

Олеговым князем (коганом), по его мнению, является Всеволод, сын Ярослава Мудрого, который утихомирил бесконечные усобицы своего племянника, Олега Святославовича (Гориславича «Слова»), сослав его в Византию. Боян, таким образом, оказывается любимцем Всеволода. Это мнение подкрепляется тем фактом, что при вокняжении Всеволода на Киевский стол прекратились гонения против Иллариона-Никона, которым подвергался он при братьях Всеволоде, Изяславе и Святославе. Но главный аргумент в пользу отождествления Бонна с Илларионом-Никоном извлекается из этой же фразы «Слова о полку Игореве». То, что Боян «пошел» на Святослава, соответствует подлинному факту из жизни Никона. В 1073 году Святослав Ярославич изгнал из Киева старшего брата Изяслава. Это грозило междоусобицами и нападением половцев. Никон обличил Святослава, «пошел» на него, затем, не желая примириться с ним, ушел в Тмутаракань — русский Крым начала ХI века, откуда и был родом Илларион.

По-новому Гурченко прочел и знаменитую фразу о десяти соколах: «Не Боян пел славу названным в ней князьям, а князья-современники автора «Слова», потешаясь соколиной охотой, слушали от других исполнителей песни о своих предках-междоусобниках». В результате получилось, что Боян воспевал только тех князей, о которых говорит автор «Задонщины» в связи с упомянутым именем Бонна. Именно эти князья воспеты митрополитом Илларионом в его «Слове о законе и благодати».

В пользу своей версии, историк включает и надпись в Софии Киевской о земле Бояна. Здесь привлечены доказательства о том, что русские священнослужители, даже монахи, владели собственной землей. Рассматривает историк и этимологию слова «боян», высказывая предположение, что это не тюркское, а индо-европейское имя, имеющее значение «отважный, сильный, буйный». «Надо было быть очень смелым человеком, чтобы выступить так, как автор «Слова о полку Игореве»,— замечает Дмитрий Лихачев. Не исключено, что авторитетом и образцом поведения для автора мог быть такой неукротимый и отважный человек, как Илларион, крупный политический деятель и просветитель Киевской Руси.

Конечно, выводы Леонида Гурченко являются дискуссионными и гипотетичными, но думается, что искренняя любовь к поэме и искренний интерес к истории никогда не смирятся с безымянностью. Принимая или не принимая выводы автора монографии, невозможно не отметить, что появление подобных работ не только продвигает вперед отечественную гуманитаристику, но и немало дает для развития самосознания русского общества, отмечает автор критической статьи в журнале «Москва» Сергей Антоненко.

Главный специалист центра документации новейшей истории госархива Брянской области Анна Колотовская

Так выглядел освобожденный город

Сохранившийся жилой фонд был сильно перенаселен. Разгромлены коммунально-строительный и педагогический техникумы. Немецкие оккупанты разорили большие военные заводы имени Кирова, имени Урицкого, фабрику имени Сталина. Паровозное и вагонное хозяйство, оборудование, мастерские, аппаратура связи и все ценное увезено в Германию. Самая большая библиотека была уничтожена, а книги расхищены. Оккупанты разрушили здание краеведческого музея, а музейные коллекции уничтожили и разграбили. До войны в городе работали два кинотеатра, театр имени Маяковского со зрительным залом на 1250 мест, со сценой, оборудованной по последнему слову техники, костюмерной, мебелью, музыкальными инструментами. Брянцы любили свой театр. Во время оккупации брянский театр посещали исключительно немцы. На входной двери было написано: «Для русских вход воспрещен». Здание театра при отступлении немцами было заминировано и взорвано. Уничтожены здания брянского цирка, горсовета, Дома Советов, Дома пионеров, банка, связи. Почта, телефон, телеграф и радио во время оккупации не работали. Уничтожены парки, скверы, уникальное учебно-опытное хозяйство Брянского Лесного института. В дендропарке института выращивались саженцы редких и ценных пород деревьев из разных стран мира. На месте дендропарка захватчики устроили огороды.

Экономика. Промышленность. Возрождение из пепла

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 июля 1944 года «для быстрейшего восстановления разрушенного народного хозяйства…» было принято решение об образовании Брянской области с центром в городе Брянске. Первыми руководителями области стали секретарь Брянского обкома партии Александр Матвеев, бывший в годы войны начальником Брянского штаба партизанского движения, а председателем Брянского облисполкома избран Георгий Коваленко.

При ликвидации разрушенного городского хозяйства положительную роль сыграло принятое 1 ноября 1945 года Советом Народных Комиссаров СССР постановление «О восстановлении пятнадцати крупнейших и старейших городов». В их число был включен и Брянск. На восстановление городов Брянска и Бежицы в конце 1945 года и на 1946 год было отпущено 60 миллионов рублей. Для восстановления народного хозяйства широко привлекались средства местного населения путем выпуска правительством СССР государственных и военных займов. Сразу же после освобождения Брянщины началось восстановление железнодорожных магистралей и крупнейших промышленных предприятий. Уже в сентябре 1943 года на станцию Брянск — пришел первый поезд из Москвы.

Одним из первых объектов городского хозяйства, который начали восстанавливать, стала полностью разрушенная в годы оккупации Брянская ГРЭС. Город, а также поселки Урицкий и Володарский в начале 1944 года снабжались электроэнергией на 60-70%, а на Петровской горе и в верхней части Красноармейской улицы электричество отсутствовало. 13 июня 1945 года восстановлена первая очередь ГРЭС. В мае 1948 года закончилось восстановление второй ее очереди. В 1944 году по городу было отремонтировано 30 километров водопровода и пущено в действие 37 водоразборных колонок.

21 октября 1943 года над Бежицей раздался первый гудок, возвестивший о начале работы Брянского паровозостроительного завода (ныне БМЗ). За 1943-1950 годы были введены в строй сталелитейный, инструментальный, кислородный и другие цеха завода. А в 1946 году началось строительство паровозостроительного цеха. 29 декабря 1946 года был выпущен первый паровоз «Победа», это предприятие изготавливало и другую важную продукцию. К концу 1950 года завод достиг довоенного уровня, выполнив пятилетний план на 103%. В начале 1946 года был восстановлен Брянский завод имени Кирова, где были выпущены первые грейдеры, самоходные гусеничные погрузчики и первые асфальтосмесители. Летом 1946 года на Брянском цементном заводе имени Воровского была выпущена первая партия цементного полуфабриката, а вскоре завод дал и готовую продукцию, которая требовалась на всех стройках. В 1948 году выпустил первый шифер, построенный рядом с Брянским цементным заводом, новый асбошиферный комбинат.

Восстанавливался и Бежицкий силикатный завод, который в 1949 году превзошел довоенный уровень по производству кирпича. Шло восстановление и Бежицкого сталелитейного завода, были механизированы трудоемкие процессы, на его территории начал работать бетонный завод, где впервые стали выпускать плиты и другие изделия из железобетона. В Бежице была построена мебельная фабрика. Стал давать продукцию Брянский завод красного ржаного солода. Велись работы по восстановлению одного из крупнейших предприятий города — Брянского мясокомбината, для этой цели в 1945 году было выделено 580 тысяч рублей. 1 января 1944 года введена в эксплуатацию первая очередь ликеро-водочного завода и велась работа по вводу второй очереди.

Восстановление культуры

Возрождалась общественная и культурная жизнь. Постановлением бюро Брянского обкома ВКП(б) была организована областная газета «Брянский рабочий» (орган областного и городского комитетов партии, исполкома областного и городского советов депутатов трудящихся) первый номер газеты вышел 1 августа 1944 года. Тираж газеты был утвержден в 25 тысяч экземпляров, периодичностью 22 номера в месяц, 2-х полосная, а редакцию областной газеты и областную типографию разместили в доме №12 по улице Советской. В восстановленном в 1944 году театре имени Маяковского (ныне драмтеатр) прошли первые спектакли, а к 1949 году было восстановлено и прежнее здание. В 1944 году создана областная филармония, восстановлен Дворец культуры брянских машиностроителей, принял первых зрителей кинотеатр, перед читателями открыла свои двери областная библиотека. В этом же году была открыта областная больница.

На базе Брянского паровозостроительного завода была открыта первая школа рабочей молодежи. В 1944 году начали работу два ремесленных училища и школы фабрично-заводского обучения. К осени 1944 года довоенная сеть вузов была восстановлена. С 1944-го возобновили занятия Брянский Лесохозяйственный институт (ныне БГИТА), Бежицкий институт транспортного машиностроения (ныне БГТУ). План развития радиотрансляционных точек по городу за 9 месяцев 1945 года выполнен на 129%, установлено 1213 радиоточек, проведен ремонт радиосети, построено 15 километров новых линий. В 1949 году возобновил работу разграбленный фашистами областной краеведческий музей.

Это сделали они — жители города

Возрождение промышленности, образования, культуры было бы невозможно без самоотверженного труда строителей, энтузиазма жителей города Брянска. Коллективы предприятий принимали обязательства отработать во внеурочное время по 100 часов на восстановлении и благоустройстве города. К маю 1946 года брянцы отработали на восстановлении города 724 тысячи часов. Рабочие, служащие предприятий и учреждений города Брянска включились в массовое социалистическое соревнование, девизом которого стал лозунг: «Пятилетку в четыре года!». К 1948 году социалистическое соревнование приобретает еще больший размах.

В ноябре 1945 года было решено мобилизовать и направить для восстановления городов Брянска и Бежицы триста коммунистов и семьсот комсомольцев, в числе мобилизованных предусматривалось не менее 60% специалистов строительных квалификаций. Городская комсомольская организация внесла большой вклад в восстановление города. При участии комсомольцев были восстановлены железнодорожные вокзалы Брянск-I, Брянск-II, городские школы, городская библиотека.

Вторая областная партийная конференция, состоявшаяся в конце марта 1948 года, подвела итоги первых двух лет пятилетнего плана восстановления и развития народного хозяйства СССР (1946-1950 годы). К концу пятилетки неузнаваемо изменился город. Были заново отстроены и восстановлены промышленные предприятия, учреждения народного образования, здравоохранения и культуры. За четвертую пятилетку промышленное производство достигло довоенного уровня. Предстояло сделать еще очень многое, чтобы город приобрел современный облик.

Особо ратовали за строительство железной дороги между Брянском и Москвой с «заходом» в Калугу местные земства. В начале 90-х годов XIX века они забрасывали ходатайствами высоких чиновников. Жалуясь на неурожайные годы и сокращения рабочих на Мальцевских заводах, представители земских учреждений убеждали, что сооружение линии откроет возможность «добыть средства к пропитанию» для лишенного заработков населения. Однако министр финансов Иван Вышнеградский посчитал в 1892 году, что линия, пролегая в районе «Московско-Курской ж.д., должна неминуемо отвлечь от сей последней часть грузов, как местных, так и транзитных, идущих ныне в Москву и обратно». Это в свою очередь «нанесет существенный ущерб ее доходности и вместе с тем государственному казначейству, принимающему участие в прибылях названной дороги». Такое заключение коллеги поддержали и в Министерстве путей сообщения, что окончательно решило судьбу магистрали.

Неожиданное решение вопроса пришло спустя три года. Общество Московско-Киевско-Воронежской железной дороги, набиравшее в то время силу, само обратилось в Министерство путей сообщения с предложением о строительстве железнодорожного пути между Москвой и Брянском. Чиновники быстро оценили все выгоды проекта и одобрили его.

Согласно техническим условиям, утвержденным летом 1896 года, общая протяженность новой однопутной железной дороги с несколькими ветками должна была составить 405,5 версты. При этом проектом предусматривалась пропускная способность линии в две пары пассажирских и три пары товарных поездов в сутки. Чтобы «развести» встречные поезда, на перегонах длиной более 15 верст предлагалось отсыпать специальные площадки «для устройства разъездов».

Параллельно с работой над проектом правление Московско-Киевско-Воронежской железной дороги обратилось в Московскую городскую думу с просьбой о выделении в Дорогомилове участка земли, известного под названием «Бережковские огороды». Под размещение пассажирской и товарной станции он подходил как нельзя лучше — здесь было множество свободных площадей, а уж с владельцами огородов и дровяных складов договориться всегда можно.

Городская дума пошла навстречу железнодорожникам, передав в собственность общества более 88,6 тысячи квадратных сажень земли, в том числе принадлежавших церкви Тихвинской Божьей Матери. Но и своего не упустила, подметив, что с устройством грузовой и пассажирской станций движение через Москву-реку, а также вдоль ее берега к товарной станции значительно усилится, а набережная в том месте постоянно размывается в половодье, да и Бородинский мост значительно обветшал. Словом, чиновники потребовали обустроить прилегающую территорию и заодно соорудить новый мост.

К возведению линии Москва — Брянск и необходимой железнодорожной инфраструктуры приступили с большим энтузиазмом. Ведь на новую железную дорогу возлагались «стратегические» надежды — она должна была обеспечить экономическое благосостояние края, так как открывала возможность «легко сбывать и переправлять в Москву, Киев, Петербург лес, хлеб, скот и все то, что выделывают Мальцевские заводы». Кроме того, магистраль могла обеспечить более оперативную переброску войск к юго-западным границам.

В июне 1899 года железная дорога была предъявлена к сдаче в эксплуатацию. Приемная комиссия Министерства путей сообщения дала добро на открытие движения со скоростью 40 верст в час после «приведения переездов в проезжее состояние». Хотя кое-где по причине неполного балластного слоя пришлось ограничить скорость до 20 и даже 10 верст. Тем не менее, в августе того же года по новой магистрали прошел первый почтово-пассажирский состав, который и дал старт регулярному движению. В последующем по линии курсировали всего два пассажирских поезда. Товарные же перевозки с первых дней стали активно расти, так как Дорогомилово оказалось единственным местом в городе, где железнодорожные перевозки легко было увязать с Москвой-рекой и развивающимся судоходством.

Незадолго до открытия движения — 29 июня 1899 года — состоялось и освящение помещений Брянского вокзала. Мероприятие, которое посетил даже городской голова князь Владимир Голицын, обставили со всей помпезностью. Вокзал украсили пышно и изобретательно, устроив перед ним шатер, куда привезли особо чтимые иконы. Впрочем, само здание не могло похвастаться особой красотой и изысками — оно представляло собой вытянутую постройку провинциального вида с двумя подъездами. В итоге станция очень быстро стала объектом для карикатур. Высмеивались и уездный облик здания, и пассажиры с носами, закопченными от керосинок, и скупость железнодорожной компании, которая «украсила Москву таким срубом». Новое здание вокзала по проекту инженера Ивана Рерберга заложили в 1913 году. В 1934 году вокзал переименовали в Киевский.

К топонимам «проспект Станке Димитрова» и «памятник Болгарским патриотам» брянцы привыкли и воспринимают их, как должное. Появились уже «вариации на тему»: проспект частенько пишут через дефис («Станке-Димитрова»), а район вокруг памятника называют попросту «на болгарах». На самом деле человека, именем которого назван проспект, звали Стефан Димитров Тодоров. А в Брянске — живым — он никогда не был. И сомнительно, что вообще подозревал о существовании такого города.

Стефан Димитров Тодоров, больше известный, как Станке Димитров, или по партийному псевдониму — Марек (это целая болгарская аббревиатура: «Марксист, Антифашист, Революционер, Емигрант, Коммунист — слова даны в болгарской транскрипции) родился 5 февраля 1889 года в болгарском городе Дупница — ныне побратиме Брянска. Этот город успел поносить имя своего прославленного земляка: в 1949-1950 году он назывался Марек, а в 1950-1990 — Станке Димитров. Биография товарища Димитрова (не путать с Георгием Димитровым — тоже болгарином, тоже революционером-коммунистом, чье имя также носит одна из улиц Брянска) была, как положено, бурной. В одно из первых коммунистических обществ, из которых выросла Болгарская компартия, он вступил еще в 15 лет — в 1904 году. Сын сапожника, он окончил юридический факультет Софийского университета и работал адвокатом в
родной Дупнице. Параллельно с адвокатской деятельностью участвовал в подготовке сразу двух вооруженных восстаний — в 1918 и 1923 годах, трудился по партийной линии на посту секретаря окружкома и даже был депутатом Народного собрания от БКП. За революционную деятельность неоднократно подвергался арестам, приговаривался к тюремному заключению и смертной казни. В 1925 году эмигрировал в СССР, где вступил в ВКП (б). Преподавал в Коммунистическом университете, Международной ленинской школе. С 1932 года работал в Болгарском секторе Коминтерна. В 1935-37 годах находился в Болгарии, на нелегальном положении. В годы Второй мировой войны был, как пишут энциклопедии, «одним из организаторов вооружённой борьбы болгарского народа против монархо-фашизма».

Мало кто помнит, но Болгария в годы Второй мировой была союзницей гитлеровской Германии и формально находилась в состоянии войны с СССР (хотя отказаться от посылки воинских контингентов под Сталинград, в отличие от Италии, Румынии и Венгрии, у царя всех болгар Бориса Саксен-Кобургготского ума хватило). После блестящей Ясско-Кишиневской операции Красная Армия в августе 1944 года, разгромив германские войска в Румынии и освободив саму Румынию, вышла на границу Болгарии.

Далее начинается не столько война, сколько политика — вторжение в любую страну подразумевает её оккупацию и назначение подконтрольного правительства. Создано было такое правительство в августе 1944 года и для Болгарии. В самой балканской стране, конечно, были собственные революционеры, объединенные в Отечественный фронт, но времени на то, чтобы дожидаться, пока они договорятся о новом национальном лидере у советских генералов не было. Так и было сформировано в Москве первое правительство постцарской Болгарии во главе с сотрудником редакции радиостанции народно-освободительного движения в Болгарии «Христо Ботев» и радиопередатчика «Народен глас» Стефаном (Станке) Димитровым. В полном соответствии с принципом пролетарского интернационализма его заместителем стал представитель второй «титульной» национальности Болгарии — турок Анастас Алтыпармарков.

26 августа 1944 года на самолете Ли-2 коммунисты во главе со Станке Димитровым вылетели из Москвы, чтобы вместе с советскими войсками (а если получится — то и без них, поскольку компартия Болгарии планировала на начало сентября антимонархическое восстание) войти в родную страну. Их путь оборвался между небольшими городами Центральной России — Брянском и Бежицей, на стыке двух поселков — Городища и Бежичей. «Смъртта им е обект на спекулации за инсценировка по поръчка на Георги Димитров или Йосиф Сталин, но няма потвърждаващи ги или отхвърлящи ги доказателства» — пишет болгарская Википедия (понятно и без перевода).

Станке Димитров посмертно награждён в 1945 году Президиумом Верховного Совета СССР орденом Ленина. Руководителем первого правительства Отечественного фронта после освобождения Болгарии советскими войсками стал Кимон Георгиев, который в ноябре 1946 года передал власть главному болгарскому коммунисту Георгию Димитрову. А свергнутый коммунистами царь всех болгар Симеон II Саксен-Кобург-Готский отправился в эмиграцию, откуда — нарочно не придумаешь! — вернулся в страну после падения режима коммунистов и в 2001-2004 годах трудился на благо своего народа на посту премьер-министра Болгарии.

На фото Алексея Кутузова – проспект имени Станке Димитрова и его окрестности.

Если основу древнего населения соседних Брянщине современных областей составлял какой-либо один племенной союз (Черниговская, Сумская, Курская области — северяне, Орловская, Калужская области — вятичи, Смоленская область — кривичи, Могилевская, Гомельская область — радимичи), то население Среднего Подесенья не могло быть однородным. А все потому, что территория занимала промежуточное положение между основными местами их расселения. И если кривичи прибыли на Брянщину с севера, северяне — с юга, то радимичи и вятичи — вероятнее всего, с юго-запада. Притом границы расселения радимичей, вятичей, северян и кривичей не были устойчивыми в силу того, что славяне продолжали осваивать эту территорию. Не были племенные союзы и долговечными, потому что, с одной стороны, шел процесс образования единой древнерусской народности, а с другой стороны, при образовании отдельных княжеств в период феодальной раздробленности возникали новые политические границы, часто не совпадавшие с прежними племенными.

Ко времени упоминания Брянска в летописи (1146 год) территория Подесенья входила в состав Черниговской земли и была владением местных князей Давыдовичей. К черниговской ветке князей принадлежит и Роман Михайлович Брянский — легендарный основатель Свенского монастыря. В первой половине XIV века Брянск стал ареной острого политического и военного соперничества между различными князьями, одни из которых были его потомками, другие — потомками смоленского Глеба Ростиславича. В этой борьбе князья не раз обращались к татарам, чье иго стало довлеть над русской землей. Брянск оказался на перепутье торговых путей, связывавших Украину с Москвой.

Князь Роман Брянский (скульптура в парке Толстого)

В этой связи скорее благом для Брянского края было вхождение в состав Великого княжества Литовского в конце 50-х — 60-х годах XIV века. Однако через почти полтора столетия ситуация изменилась, ряд русских князей перешел под власть князя московского. Это привело к трехлетней войне, по итогам которой такие города, как Трубчевск, Карачев, Брянск, Мглин, Стародуб и другие, отошли к Москве. XVI-XVII века Брянский край переживает как пограничный: города региона неоднократно подвергались нападениям польско-литовских князей и разграблениям татарской конницы. Брянщина играла роль форпоста российской обороны, а основу населения края составляли служилые люди. Здесь во второй половине XVI века образуется и разрастается за счет беглых людей Комарицкая волость приказа Большого Дворца. Именно она стала оплотом поддержки самозванчества периода Смуты, здесь, среди беглых крестьян, черпал свои силы и поддержку Лжедмитрий Первый.

По итогам Смуты Карачевский уезд и Комарицкая волость были опустошены, а по результатам Деулинского перемирия с Речью Посполитой 1618 года две трети территории Брянщины со Стародубом, Трубчевском и Радогощью отошли-таки к ней. В этих районах меняется состав населения, возникает конгломерат языковых групп. Оправившись от шока и неразберихи периода Смуты, московская власть в лице представителей новой династии Романовых повела наступление за возврат утраченных территорий. 1640-60-е годы проходят в борьбе за них. Целостность пограничных российских земель окончательно была восстановлена Андрусовским перемирием 1667 года, по которому в состав России вошла и Левобережная Украина.

В начале XVIII века деление государства на административно-территориальные образования в свои сильные руки взял Петр I. По итогам его реформ большая часть современной Брянской области вошла в состав Киевской губернии (1708-1727 годы). После чего исторические судьбы восточной и западной частей Брянщины на два века разошлись. Восточная часть входила в состав сначала Белгородской губернии (1727-1778), а затем — Орловской (1778-1920). Западная часть — в состав Киевской (1727-1764), Малороссийской (1764-1781, 1796-1802) и Черниговской (1802-1919) губерний. Некоторые территории северных районов современной Брянской области входили в состав Рославльского уезда Смоленской губернии и Жиздринского уезда Калужской губернии.

Вообще, в течение последнего столетия существования Российской империи ее административно-территориальное устройство отличалось стабильностью. Восточную часть Брянщины составляли Брянский, Севский, Карачевский и Трубческий уезды Орловской губернии. Интересно, что Брянский уезд был наиболее значительным по территории (свыше 6 тысяч квадратных верст) уездом Орловской губернии. Население уездного центра в 1897 году составило 24 тысячи, а уезда — свыше 200 тысяч человек.

Западную часть формировали Новозыбковский, Стародубский, Суражский и Мглинский уезды Черниговской губернии. На Черниговщине наибольшим и по территории, и по числу жителей был Суражский уезд. Парадокс, но сам Сураж оставался самым маленьким из уездных городов Брянщины (4-5 тысяч человек). Крайний юго-запад входил в состав Гомельского уезда Могилевской губернии. В 1919-м все его уезды вошли в состав вновь образованной Гомельской губернии.

Соборная площадь в Брянске. Слева — купеческие дома с лавками, справа — лавки в районе старой базарной площади на берегу Десны

Существенным отличием Западной Брянщины от Восточной было число еврейского населения. Много евреев было в Черниговской губернии по тому, что она входила в черту оседлости в отведенную евреям для жительства. В начале XX века евреи составляли около 40% населения Почепа и Мглина, треть населения Новозыбкова и Стародуба.

После 1917 года на смену стабильности в административно-территориальном устройстве пришла постоянная перекройка границ, формирование и ликвидация административно-территориальных образований, переименование городов, изменение их статуса. Все это порой отражало политические и социально-экономические реалии, но зачастую свидетельствовало лишь об «административном зуде» новых властей, начиная с высших и кончая местными.

Значительные административные перемены на востоке Брянщины были связаны с образованием самостоятельной Брянской губернии. Ее территория формировалась на основе крупного промышленного района с развитой железнодорожной сетью в бассейне средней Десны. Начало ее образования относится к лету 1918 года, когда соответствующее постановление принял Брянский райсовет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, а окончательно о создании новой губернии было объявлено декретом Совнаркома в апреле 1920 года. Едва ли не ведущая роль в появлении на карте новой административной единицы принадлежала председателю брянского уисполкома в первые два года советской власти Игнату Фокину. В состав Брянской губернии вошли Брянский, Севский, Карачевский и Трубчевский уезды Орловской губернии и Жиздринский уезд Калужской губернии. В 1923 году — был включен Почепский уезд, а в конце 1927 года с расформированием Гомельской губернии — Клинцовский, Новозыбковский и Стародубский ее уезды. Немногим больше года просуществовала самостоятельная Брянская губерния в варианте, приближенном к современному виду Брянской области.

В 1929 году вся Брянская губерния вошла в состав обширной Западной области с центром в Смоленске. Область делилась на несколько округов, два из которых (Брянский и Клинцовский) включали в себя основную часть Брянщины. Каждый округ делился на районы, число которых в сравнении с прежними уездами сравнительно возросло.

Расформирована Западная область была через восемь лет — в 1937 году ее поделили на Смоленскую и Орловскую области, территория Брянщины отошла к Орловской области. Здесь в 1939 году находилось три города областного подчинения: Брянск, Клинцы и Орджоникидзеград (так с 1936 по 1943 годы называлась Бежица) и десять городов районного подчинения. В 1939 году в Брянске (с учетом поселков Фокинского и Володарского, которые к 30-м годам были включены в городскую черту Брянска) проживало 87,5 тысячи человек, в Орджоникидзеграде — 82,3 тысячи, в Клинцах — 40,6 тысячи. Самой большой доля городского населения была в Дятьковском районе: в 1937 году из 77 тысяч жителей 55% проживало в городе Дятьково и рабочих поселках Цементный, Бытошь, Ивот, Старь и Любохна.

Восстановленный центр Брянска (снимок 50-х годов)

5 июля 1944 года Указом Президиума Верховного Совета СССР была образована Брянская область. Город Брянск стал областным центром. С тех пор внешний вид области остался неизменным, менялись только статусы городов, количество районов. В 1963 году в «хрущевскую перетряску» все районы были поделены на сельские и промышленные, а их число резко сокращено. В области было образовано десять сельских и четыре промышленных района. В число последних вошли Жуковский, Навлинский, Трубчевский и Унечский. В административном плане ничего кроме неразберихи это не принесло, и в 1970-80-е годы были восстановлены последние из ликвидированных тогда районов (Рогнединский, Выгоничский, Гордеевский, Жирятинский и Злынковский). Последний был восстановлен в 1989 году. В числе оправдавших себя перемен было объединение в 1956 году Брянска и Бежицы в единый город, который с включением прилегающих поселков стал крупным центром административной, экономической и культурной жизни области. С этого времени Брянск стал делиться уже на четыре района: Советский, Бежицкий, Володарский и Фокинский. В 1960 — начале 80-х в Брянской области изменилось соотношение городского и сельского населения, если в конце 50-х годов сельское население составляло две трети жителей области, то к 1985 году, напротив, две трети населения проживало в городах.

Фото с сайта Брянской областной администрации.

Далекий сорок четвертый

С момента образования Брянской области УНКВД возглавил генерал-майор Кондрат Фирсанов. В то время он не имел даже среднего образования и в 1944 году начал учиться. Не случайно на одном из партийных собраний первый секретарь обкома партии Александр Матвеев привел нам, молодым сотрудникам управления, генерала в пример: «Будьте такими, как ваш начальник. Он учится. Учитесь и вы».
Управление разместилось в здании городского отдела НКВД. Сейчас там располагается администрация Советского района Брянска. Недели через две Управлению НКВД выделили половину четырехэтажного здания по улице имени Ленина (сейчас улица Фокина). Это рядом со зданием брянской средней школы № 2, напротив нынешнего здания областного суда. В освобожденном здании разместилось брянское областное управление милиции.

Оперативный состав генерал набирал из холостых офицеров. Желания служить на новом месте никто особо не спрашивал — военное время. Вначале я попал в отдел по борьбе с дезертирами в Клинцах, затем — здесь же, в отдел по борьбе с бандитизмом. Так и стал следователем.

Служба и быт милиционера

Работали мы тогда, в сталинские времена, не считаясь ни с каким временем. Был трехчасовой перерыв в середине дня, а в семь часов вечера я снова шел на службу. Отдыхать уходили не раньше часа ночи. А так как семей у нас не было, то некому было проявить мало-мальскую заботу, на худой конец спросить: обедали ли вы сегодня? Бывало, что никто с утра маковой росинки во рту не держал.

В 1953 году было такое положение: на период важных сельскохозяйственных кампаний и зимовки скота мы должны были находиться в хозяйствах и принимать все меры для увеличения темпов сева, уборки и заготовки кормов. И это все без освобождения от основных обязанностей. Так, в июле этого же года в селе Суслово Брасовского района мы раскрыли убийство сельского кузнеца.

Событие по тем временам чрезвычайное. Порядок в те годы был такой: по каждому случаю уголовных преступлений, особенно умышленных убийств, немедленно по телефону надлежало сообщить начальнику Управления милиции. Затем по вышеуказанному адресу направлялись сообщения с грифом «Секретно» или «Совершенно секретно». О ходе расследования почти ежедневно надо было докладывать начальнику. Спрос был строгий.

Когда задержали подозреваемого, доставили его в районный центр, в камеру предварительного заключения, где уже коротали срок его подельники. Посадить их по разным углам не представлялось возможным, ибо под КПЗ у нас был переоборудован… туалет резиденции бывшего гитлеровского ставленника бургомистра этого края Каминского. Камера представляла собой две небольшие комнатки. В одной содержались мужчины, в другой — женщины.

Из кабинетов — квартиры

В том же 1953 году руководство областного УВД пригнало на станцию Брасово две платформы со срубами предназначенными для домов с рабочими кабинетами для участковых инспекторов. В селах Добрик и Глоднево колхозы выделили землю под строительство. На погрузке и разгрузке работали сами милиционеры. Подчиненных приходилось использовать и на хозяйственных работах. Например, административное здание отдела МГБ после упразднения последнего мы передали в распоряжение четырех сотрудников отдела, проживавших до этого на частных квартирах. Они буквально за месяц в свободное от службы время переоборудовали кабинеты в четыре отдельные квартиры.

Сходство и различие

Сегодня, сравнивая деятельность органов внутренних дел в прошлом с их нынешней работой, отмечаю и разницу, и схожесть. Конечно, сейчас сотрудники милиции имеют лучшие условия для работы. Отделы оснащены автотранспортом, современными средствами связи, многие компьютеризированы. Возможно, чего-то и не хватает. Но не настолько, как у нас, особенно в послевоенные годы.

Бывало, чтобы установить места преступлений того или иного изувера, на телеге его приходилось возить по деревням. Теперь иначе. Более подготовленными, эрудированными после учебных заведений выходят сотрудники органов внутренних дел. Что же касается преступников, то нутро их, несмотря на внешний лоск, юридическую подкованность, остается прежним — жадным и жестоким. Но вот что при этом при всем огорчает: люди наши стали как-то безразличнее, равнодушнее к чужой беде. А недаром говорят, что только с молчаливого согласия творятся самые страшные дела. С преступностью нужно бороться всем миром. Тогда и результат будет.

Фото Алексея Соколова и архива пресс-службы УВД.

Ревизские сказки вдохновили Гоголя

В России считать население повелось еще со времени татаро-монгольского нашествия для обложения данью. Налог брали с дома («дыма»). Позднее, в ХV-ХVI веках, результаты учетов стали записывать в так называемые писцовые книги. В ХVII веке единицей налогообложения становится хозяйство (двор), а учеты населения назвали подворными переписями. В 1718 году Петр I издал указ, которым предписывалось «взять сказки у всех (дать на год сроку), чтобы правдивые принесли, сколько у кого, в которой деревне душ мужского пола…». Составленные подобным образом списки («сказки») были отобраны лишь через три года, а затем в течение следующих трех лет были подвергнуты проверке.

С тех пор учеты населения в России стали называться ревизиями. До отмены крепостного права прошло десять ревизий. Они давали очень неточные сведения о населении, поскольку учитывали не фактическое число жителей, а только «приписных» из податных сословий людей, числившихся в списках только для уплаты налога. По этой же причине они тянулись очень долго: помещики не торопились делиться с государством трудом податного населения и задерживали подачу ревизских сказок. Поэтому многие умершие числились живыми, что послужило основой сюжета гоголевских «Мертвых душ». После реформы 1861 года начали проводиться переписи населения в отдельных городах и даже целых губерниях. Однако обычно они представляли собой полицейские «народосчисления», при которых у домохозяев просто собирали сведения о числе даже не проживающих, а прописанных в их домах жителей.

Однодневная перепись в Брянске

В мае 1881 года Брянская городская Дума приняла постановление о проведении однодневной переписи населения города. Одновременно также проводилась перепись квартир, коров и лошадей. Эта акция началась в восемь часов утра 26 сентября и к четырем часам дня была закончена. При проведении переписи взяли за основу обычный принцип самоопределения, т.е. сведения получали со слов жителей путем обхода жилых помещений.

Что же показала та брянская перепись? В это время в городе оказалось 1 995 дворовых мест во владении разных учреждений, обитаемых квартир — 2 821, жителей обоего пола — 14 579, из них мужчин — 7 831, женщин — 6 748. По социальным принципам население города распределялось следующим образом: дворян — 705, духовенства — 219, почетных граждан — 159, купцов — 38, мещан — 7 551, разночинцев — 2 615, крестьян — 2 546, иностранцев — 5, нижних воинских чинов — 430.

Важное место при проведении переписи заняло определение религиозной принадлежности населения. По вероисповеданию городские жители распределялись следующим образом: православных — 13 990, старообрядцев — 16, католиков — 131, протестантов — 31, иудеев — 392, магометан — 14 и других вероисповеданий — 5 человек. В переписи 1881 года, к сожалению, не нашли отражение национальный состав и принадлежность горожан к языковым группам. Довольно большое внимание при переписи уделялось семейному положению горожан. Мужское население имело: холостых — 4 257, женатых — 3 342, вдовцов — 200, в разводе — 32. Женское население характеризовалось следующими показателями: девиц — 3 002, замужних — 2 471, вдов — 1 041, в разводе — 22. Нашла отражение в переписи 1881 года и грамотность жителей Брянска. Перепись определила, что в городе проживало 65,71% неграмотных.

Первая перепись в Российской империи

Первая и единственная всеобщая перепись населения Российской империи была проведена в начале 1897 года. Инициатором ее стал выдающийся русский ученый Семенов-Тян-Шанский. В этой переписи принимал активное участие известный русский писатель Антон Чехов, руководивший группой счетчиков в одном из уездов Московской губернии. Интересно, что при заполнении переписных листов на вопрос об имени и отчестве жены мужики из деревень отвечали так: «Буду я величать ее! Баба так и есть, и нет ей больше названия». А царь Николай II в графе «род занятий» указал: «Хозяин земли русской».

Перепись 1897 года представляет собой единственный источник достоверных данных о численности и составе населения России в конце ХIХ века. Лев Толстой писал: «…для общества интерес и значение переписи в том, что она дает ему зеркало, в которое, хочешь или не хочешь, посмотрится все наше общество и каждый из нас».

Первые переписи при Советской власти

Первая советская перепись населения проводилась в 1920 году в условиях гражданской войны и разрухи. Ею было охвачено только 72% населения страны, так как в ряде районов еще велись военные действия. В 1923-м была проведена перепись населения в городах и поселках городского типа одновременно с подсчетом промышленных и торговых предприятий.

Все население страны впервые охватила Всесоюзная перепись населения в декабре 1926 года. При ее подготовке выдающиеся статистики Михайловский и Квитко выработали научные принципы, которые легли в основу как этой, так и последующих переписей населения СССР. От предыдущих она отличалась не только продуманной методикой получения сведений, но и богатством собранных данных, особенно о социальном составе населения и о семьях. Численность населения СССР в том году составила 147 миллионов человек.

Эффект взорвавшейся бомбы

Следующая перепись проводилась в январе 1937-го, но ее результаты произвели эффект взорвавшейся бомбы. Иосиф Сталин решил признать ее «вредительской» и засекретить результаты. Основных причин было две. Первая — в результате подсчета прорисовывались страшные последствия голода 1932-1934 годов, когда страна потеряла, по разным данным, от 6 до 8 миллионов человек.

Причина вторая — «неправильные» данные о религиозных убеждениях населения, к которым привел «неправильный» вопрос в опросных листах. Он звучал примерно так: к какому вероисповеданию принадлежит опрашиваемый? Даже не сильно верующие люди (видимо, по старой привычке) отвечали: православный, мусульманин и т.п. По итогам переписи получалось, что в стране «воинствующего атеизма» собственно атеистов почти нет. В результате организаторы и многие рядовые исполнители переписи оказывались в лагерях вместе с «врагами народа», часть из них была расстреляна. Результаты переписи разошлись с публиковавшимися ранее сильно преувеличенными оценками численности населения страны. Поэтому организация переписи была признана неудовлетворительной, материалы ее — дефектными, а данные не были обнародованы (в зарубежных источниках указывается цифра в 170,6 миллиона человек).

Перепись с «правильными результатами»

В 1939 году была проведена новая внеплановая перепись, которая дала «правильные результаты». Впервые по всей стране учитывалось постоянное и наличное население, кроме того, были введены контрольные бланки. Несмотря на дополнительные меры по полному учету населения, учтенная численность оказалась меньше ожидаемой (194,1 миллиона человек). Краткие итоги переписи публиковались в 1939-1940 годах, однако начавшаяся война не позволила завершить обработку всех собранных материалов.

Советские переписи

Первая послевоенная перепись была проведена в январе 1959 года. По организации и содержанию собранных данных она практически не отличалась от предыдущей, ее данные были использованы в планировке управления, послужили основой для последующих расчетов численности населения. Численность населения составила 208,8 миллиона человек. Следующая перепись состоялась в 1970 году. В организационном и методологическом отношениях она соответствовала двум предыдущим (1939 и 1959 годам), однако данных было получено значительно больше. Впервые в практике советских переписей ради экономии времени и средств часть сведений была получена путем опроса не всех, а только 25% жителей. При обработке материалов был применен ряд технических новшеств. Полученные данные (241,7 миллиона человек) широко использовались для социально-экономического планирования и разработки долгосрочных экономических прогнозов.

Существенно отличалась от предыдущих организация и обработка материалов переписи населения 1979 года. Впервые в практике советской статистики данные, собранные при опросе, ввели в ЭВМ с помощью специальных читающих устройств и записи на магнитную ленту. Были добавлены новые вопросы, формулировки некоторых других уточнены. Перепись дала обширные сведения об изменениях в составе населения. Итог переписи — 262,4 миллиона человек. Последняя перепись населения в СССР проводилась в январе 1989 года. Отличительной ее особенностью являлось то, что впервые были собраны сведения о жилищных условиях различных социально-демографических групп населения во всех районах страны, о развитии жилищной кооперации, о степени обеспеченности людей жильем и его благоустройстве.

Первая перепись в новой России

Перепись населения 2002 года стала первой переписью населения в новой России, которая зафиксировала те изменения, и положительные, и отрицательные, которые произошли в нашем обществе. По итогам переписи были приняты национальные проекты «Здоровье», «Образование», внесены корректировки в планы социально-экономического развития страны.

Между тем, до Всероссийской переписи населения, которая пройдет с 14 по 25 октября 2010 года и сейчас вступает в решающую фазу, осталось менее полутора лет. Сейчас Брянская городская администрация и Брянский горсовет, как и все органы исполнительной власти и местного самоуправления России, начали активнейшее содействие федеральным подразделениям Росстата в подготовке к этому событию. Уже уточнены перечень и границы муниципальных образований, сделана ревизия адресного хозяйства, развернулась работа по его обновлению, предоставлены необходимые картографические материалы и другие сведения.

Перепись, которая предстоит

В настоящее время в Брянске и области идет подготовка к проведению Всероссийской переписи населения 2010 года. Она проводится в рамках принятой Экономическим и социальным советом Организации Объединенных Наций резолюции, в которой объявлен раунд переписей населения и жилищного фонда 2010 года (с 2005 по 2014 годы). Определено, что «периодически проводимые переписи населения и жилищного фонда по стране в целом и по каждому из ее административных районов являются одним из основных источников данных, необходимых для эффективного планирования развития и наблюдения за демографическими проблемами и тенденциями, политикой и программами в социально-экономической и экологической областях». Результаты предстоящей Всероссийской переписи населения 2010 года войдут составной частью в итоги мировой переписи населения, проводимой по Всемирной программе переписей населения и жилищного фонда.

Всероссийская перепись населения проводится не реже чем один раз в десять лет. Сбор сведений о населении осуществляется путем опроса населения и заполнения переписных листов на русском языке со слов опрашиваемых, без предъявления каких-либо документов. Заполнение переписных листов производится при обходе жилых и иных помещений, в которых проживают (пребывают в данный момент) опрашиваемые лица. Сбор указанных сведений также может осуществляться либо с использованием средства связи (по телефону), либо в специальных помещениях (стационарных участках), предоставляемых для этих целей.

Сведения о населении уточняют следующие данные о лицах, подлежащих Всероссийской переписи населения: пол; возраст (дата рождения); гражданство (состояние в гражданстве, наличие двойного гражданства, наименование государства или государств, гражданином которых является опрашиваемое лицо); национальная принадлежность, владение языками (родной язык, русский язык или другие языки); образование общее (начальное общее, основное общее, среднее (полное) общее) и профессиональное (начальное профессиональное, среднее профессиональное, высшее профессиональное, послевузовское профессиональное); состояние в браке, количество детей; родственные отношения с проживающими совместно лицами; место рождения (наименование государства, субъекта РФ, муниципального образования, городского, сельского поселения); жилищные условия (тип жилого помещения, время постройки дома, размер общей и жилой площади, количество жилых комнат, виды благоустройства жилого помещения); занятия, пенсия, в том числе пенсия по инвалидности, стипендия, пособие, другой вид государственного обеспечения, иной источник средств к существованию либо их отсутствие).

О лицах, временно находящихся на территории Российской Федерации, но постоянно проживающих за пределами Российской Федерации, осуществляется сбор сведений, касающихся цели их приезда в Российскую Федерацию. Данные будут учитываться государством при планировании жилищной, образовательной, социальной политики. Перепись — общественно-политическая акция, способная продемонстрировать единство россиян вне зависимости от политических пристрастий, вероисповедания и материального положения.

Людмила Селицкая

Папироса в дрогнувших пальцах. …Летом 1978 года по улице тихого городка с красивым названием Лепель шла женщина в плаще песочного цвета. С авоськой в руках. Рядом притормозила машина, из которой вышли люди в штатском. «Вы должны проехать с нами», — сказали они женщине, которую обступили плотным кольцом. Та подняла глаза на нежданных попутчиков и попросила папиросу. «Ни страха, ни волнения, ни слез. До последней минуты», — так расскажет осенью 2003 года о задержании Антонины Макаровой бывший оперативник УКГБ по Брянской области Петр Головачев, вместе с белорусскими коллегами проводивший операцию по опознанию и задержанию военной преступницы, чей розыск по всему Союзу продолжался свыше 30 лет. Петр Николаевич вспомнит еще, что руки арестованной, когда та взяла папиросу, задрожали. Впрочем, эта подробность могла быть и естественной интерпретацией давних событий. Предположением, как должна повести себя женщина, больше трех десятков лет выдававшая себя за другого человека и почти уверовавшая, что причиненное зло останется безнаказанным.

Ведь заглянуть в ее закрытую наглухо душу было практически невозможно — ни тем, кто в конце 1941-го стоял под прицелом ее безжалостного пулемета. Ни тем, кто отдавал ей короткие команды «пли» и подносил после очередного расстрела стакан водки. Ни тем, кто в мирное время жил с ней под одной крышей, называя ее женой и матерью. Ни даже тем, кто по долгу службы на допросах, когда чудом уцелевшие свидетели давних преступлений опознали в постаревшей Антонине Макаровне палача Тоньку и отпираться ей стало бесполезно.

Зигзаг

Механизм предательства — хрупкая грань, отделяющая человека с совестью от того, кто самолично истребил в себе этот незримый, но чуткий показатель человечности, — во все времена будет оставаться требующим философского осмысления феноменом. Почему одни остаются людьми, а другие переступают незримую черту? Где предел, где порог? У каждого свой или все-таки есть общий знаменатель мужества? Много повидавший на своем веку следователь ГБ Головачев имел право на жалостливо-горький вздох — юная Тоня ведь не была извергом от рождения. Наоборот, с детства мечтала быть храброй и отважной, как верная соратница Чапаева — Анка-пулеметчица. Правда, когда пришла в первый класс и учительница спросила ее фамилию, вдруг оробела. И пришлось смышленым сверстникам прокричать вместо нее: «Да Макарова она». В смысле, что дочка Макара по фамилии Панфилов. Учительница так и записала новенькую в журнал, узаконив неточность и в дальнейших документах. Эта путаница-то и позволила впоследствии страшной Тоньке-пулеметчице столь долго уходить от розыска. Ведь искали ее, известную со слов выживших жертв, как москвичку, медсестру, по родственным связям всех Макаровых Советского Союза, а не Панфиловых.

Окончив школу, Антонина подалась в Москву, где и застало ее 22 июня 1941 года. Девушка, как и тысячи сверстниц, попросилась на фронт добровольцем-санинструктором, чтобы выносить с поля боя раненых. Кто ж знал, что ждут ее не романтично-киношные перестрелки с трусливо убегающим при первом залпе неприятелем, а кровопролитные изматывающие бои с превосходящими силами немцев. Газеты и репродукторы ведь уверяли в другом, совсем в другом… А тут — кровь и грязь страшного вяземского «котла», в котором буквально за считанные дни войны сложили головы более миллиона красноармейцев и еще полмиллиона попали в плен. Она оказалась в числе того полуживого, умирающего от холода и голода, брошенного на растерзание вермахту полумиллиона. Как она выбралась из окружения, что испытала при этом — известно было лишь ей и Богу.

Впрочем, выбор у нее все же был. Правдами и неправдами вымаливая ночлег в деревнях, в которых уже стояли верные новому режиму полицаи, а в других, наоборот, тайно группировались готовящиеся дать бой немцам партизаны, в основном окруженцы из Красной Армии, она добралась до Брасовского района тогдашней Орловской области. Тоня выбрала не густой лес, где подобные ей спасшиеся бойцы создавали партизанские отряды, а ставший оплотом национал-социалистской идеологии и «нового порядка» поселок Локоть. Пожалуй, о Локте и омерзительной истории, произошедшей здесь в 1941-1943 годах, надо рассказать подробнее. Тем более что долгое время эта одиозная страница была закрыта для массового изучения.

Свастика над Локтем

На всем своем протяжении российская история, как, впрочем, и мировая, не обходится без парадоксов, будто нарочно подстроенных контрастов и роковых совпадений. В начале XX века Локоть был не простым поселком, а личным имением великого князя Михаила Романова. И славился заведенными высочайшими особами достопримечательностями: роскошной липовой аллеей, дивным яблоневым садом, разбитым в виде двуглавого орла. А еще более — конезаводом, расцветавшим и при советской власти. Правда, к осени 1941 года от породистых рысаков и сортовых яблонь мало что осталось — потому пустующую конюшню полицаи и превратили в тюрьму.

Созданная в подвале конезавода темница в качестве карательного органа входила в состав так называемой «Локотской республики». Сегодня в литературе можно найти обнародованные историками факты об этой коллаборационистской структуре изменников, сформированной в поселке в ноябре 1941 года, — после того как Локоть вместе с соседними населенными пунктами был оккупирован вермахтом. Инициаторами подобного «самоуправления» со статусом, который Гиммлер определил как «экспериментальный», стали бывшие советские граждане: 46-летний Константин Воскобойник и 42-летний Бронислав Каминьский. Первый в 1941-м преподавал физику в здешнем техникуме, второй работал инженером на местном спиртзаводе. Оба — с высшим образованием, бывшие участники гражданской войны, воевавшие в Красной Армии, впоследствии в начале 30-х репрессированные и отсидевшие свои сроки по политическим статьям в северных лагерях. В частности, Бронислав Каминьский был арестован в 1930 году по делу так называемой Трудовой крестьянской партии, главным фигурантом которой являлся известный экономист, теоретик «крестьянского социализма» Александр Васильевич Чаянов. После заключения Каминьский и Воскобойник, надев форму лояльных совслужащих, ежедневно с надеждой смотрели на Запад. Помните ильфовское высказывание «Запад нам поможет»?.. Точнее, горькая правда.

Была в СССР «пятая колонна», была. И как только появились танки Гудериана, немало этих вполне правоверных «совслужащих» пошли в бургомистры, старосты, полицаи. Немало таких нашлось и в Локте. Была здесь и особенность. Именно в Локте нашлись идейные антисоветчики: с «программами» и экономическими «платформами». Генерал Гудериан, командующий группой армий «Центр», был приятно удивлен — добровольцев на палаческие должности было так много, что пришлось запрашивать Берлин. Впору было проводить конкурс… Пока Красная Армия сражалась в Подмосковье, в неглубоком тылу уже кипела работа изменников.

Одержимые идеей служения «великому фюреру и рейху», Воскобойник и Каминьский добились аудиенции у генерала Гудериана и уже 25 ноября 1941 года обнародовали «Манифест Российского освободительного движения» — первый, по мнению исследователей, программный документ предательства, главным тезисом которого был такой: «Полное физическое уничтожение коммунистов и жидов». Правда, Воскобойнику недолго пришлось претворять свои идеи в жизнь: на рассвете 8 января 1942 года партизаны-чекисты под руководством командира Александра Сабурова во время конного рейда по немецким тылам ворвались в поселок Локоть. И, окружив фельдкомендатуру, полицию и общежитие гидромелиоративного техникума, где разместились делегаты собранной Воскобойником «первой учредительной конференции Русской национал-социалистской партии», отправили предателя на тот свет. А вот выпускнику Петербургского университета, сыну немки и поляка Брониславу Каминьскому повезло: удостоенный аудиенции у самого Гиммлера, он был назначен обер-бургомистром «Локотского округа самоуправления» с численностью населения примерно 600 тысяч человек и, даже, несмотря на свое не вполне «арийское происхождение», получил звание бригаденфюрера СС и генерал-майора войск СС, а потом Железный крест первого класса.

В Локте шла фантастическая жизнь: был театр, выпускалась газета «Голос народа». И каждый вечер шли расстрелы…

За период существования «Локотской республики» с октября 1941 по осень 1943 года мерзавцы, щеголявшие орлами и свастикой на кокардах, распустили колхозы и вернули частную собственность на землю. В Локте шла фантастическая жизнь: был театр, выпускалась газета «Голос народа». И каждый вечер шли расстрелы. После гибели соратника Каминьский даже попытался переименовать Локоть в Воскобойник, но в Берлине новый топонимический титул не одобрили. Русская освободительная народная армия (РОНА) — также детище Воскобойника и Каминьского. По данным российских исследователей, весной 1943 года РОНА состояла из пяти полков, насчитывая согласно разным источникам от 10 до 12 тысяч человек, 24 танка Т-34, 36 артиллерийских орудий, 8 авто- и бронемашин, мотоциклы. Хорошо вооруженная бригада РОНА вела постоянные карательные атаки против местных партизан. С наступлением Красной Армии в августе 1943-го части РОНА вместе с присоединившимися к ним беженцами (некоторые ученые называют цифру 30 тысяч человек) покинули Брянщину и переместились в белорусский Лепель на Витебщине, где Каминьский получил назначение бургомистром города. Следующим пунктом дислокации предателей, отступающих под натиском советских дивизий, стало Дятлово на Гродненщине. Конец созданной в Локте РОНА был бесславным: в августе — сентябре 1944 года бригаду Каминьского бросили на подавление начавшегося в Варшаве восстания. Но подчиненные полуполяка по крови, нациста по убеждению, так увлеклись мародерством и грабежами среди польского населения, невзирая на ограничительные инструкции Гиммлера, что гестапо по личному указанию того же Гиммлера было вынуждено провести в конце сентября 1944 года операцию по ликвидации Каминьского, списав впоследствии эту акцию на «польских партизан». Малоизвестная страница военной истории, но ее, как слова из песни, также не выкинешь.

Вот в эту-то «Локотскую республику», где хватало патронов и хлеба, пушек и масла, и прибрела в конце 1941 года сделавшая свой окончательный выбор Тонька Макарова. Ее принял лично Каминьский. Разговор был коротким, почти как в «Тарасе Бульбе». «Веришь? Перекрестись. Хорошо. Как относишься к коммунистам?» «Ненавижу», — твердо ответила верующая комсомолка. «Стрелять можешь?». «Могу». «Рука не дрогнет?». «Нет». «Иди во взвод». Через день она присягнула «фюреру» и получила оружие — пулемет. Всё!

Палач в юбке

Говорят, перед первым расстрелом Антонине Макаровой дали стакан водки. Для храбрости. После чего это стало ритуалом. Правда, с некоторым изменением — во все последующие разы выпивала она свою пайку уже после расстрела. Видимо, боялась на нетрезвую голову растерять в прицеле свои жертвы. А таких при каждом расстреле было не меньше 27 человек — ровно столько вмещалось в служившее тюремной камерой стойло конюшни.

Говорят, перед первым расстрелом Антонине Макаровой дали стакан водки. Для храбрости. После чего это стало ритуалом

«Все приговоренные к смерти были для меня одинаковые. Менялось только их количество. Обычно мне приказывали расстрелять группу из 27 человек — столько партизан вмещала в себя камера. Я расстреливала примерно в 500 метрах от тюрьмы у какой-то ямы. Арестованных ставили цепочкой лицом к яме. На место расстрела кто-то из мужчин выкатывал мой пулемет. По команде начальства я становилась на колени и стреляла по людям до тех пор, пока замертво не падали все…», — из протокола допроса Антонины Макаровой-Гинзбург в июне 1978 года.

Наверное, это прозвучит цинично и даже кощунственно, но детская мечта Тоньки исполнилась: она, почти как чапаевская Анка, стала пулеметчицей. И даже пулемет ей выдали — советский «максим». Нередко, для большего удобства, она основательно целилась в людей лежа. «Я не знала тех, кого расстреливаю. Они меня не знали. Поэтому стыдно мне перед ними не было. Бывало, выстрелишь, подойдешь поближе, а кое-кто еще дергается. Тогда снова стреляла в голову, чтобы человек не мучился. Иногда у нескольких заключенных на груди был подвешен кусок фанеры с надписью «партизан». Некоторые перед смертью что-то пели. После казней я чистила пулемет в караульном помещении или во дворе. Патронов было в достатке…», — из протокола допроса Антонины Макаровой-Гинзбург в июне 1978 года.

Символичное совпадение: назначенная ей за службу плата равнялась 30 маркам. Во всех смыслах Иудина награда, что поразило даже видавшего виды следователя КГБ Леонида Савоськина, который вел допросы арестованной «исполнительницы приговоров». Так Макарова официально именовалась в документах РОНА. «Не всем русским полицаям хотелось мараться, они предпочли, чтобы казни партизан и членов их семей совершала женщина. Макаровой дали койку в комнате на местном конезаводе, где можно было ночевать и хранить пулемет», — это из следственного дела.

Там ее однажды и застала бывшая квартирная хозяйка из деревни Красный Колодец, у которой довелось ночевать выбирающей свою дорогу в жизни Антонине, — та как-то пришла в сытый Локоть за солью, едва не угодив здесь в тюрьму «республики». Испуганная женщина попросила заступничества у своей недавней постоялицы, которая и привела ее в свою каморку. В тесной комнатенке стоял до блеска начищенный пулемет. На полу — корыто для стирки. А рядом на стуле аккуратной горкой была сложена выстиранная одежда — с многочисленными дырками от пуль. Заметив замерший на них взгляд гостьи, Тоня пояснила: «Если мне вещи у убитых нравятся, так снимаю потом с мертвых, чего добру пропадать: один раз учительницу расстреливала, так мне ее кофточка понравилась, розовая, шелковая, но уж больно вся в крови заляпана, побоялась, что не отстираю — пришлось ее в могиле оставить. Жалко».

Услышав такие речи, гостья, забыв о соли, попятилась к дверям, на ходу поминая Бога и призывая Тоньку окститься. Это вывело Макарову из себя. «Ну, раз ты такая смелая, что же ты помощи-то у меня просила, когда тебя в тюрьму вели? — закричала она. — Вот и погибала бы по-геройски! Значит, когда шкуру надо спасти, то и Тонькина дружба годится?». Есть такая пословица: «У каждого Егорки — свои отговорки».

День за днем Тонька-пулеметчица продолжала регулярно выходить на расстрелы. Исполнять приговоры Каминьского. Как на работу. «Мне казалось, что война спишет все. Я просто выполняла свою работу, за которую мне платили. Приходилось расстреливать не только партизан, но и членов их семей, женщин, подростков. Об этом я старалась не вспоминать. Хотя обстоятельства одной казни помню — перед расстрелом парень, приговоренный к смерти, крикнул мне: «Больше не увидимся, прощай, сестра!..», — из протокола допроса Антонины Макаровой-Гинзбург в июне 1978 года.

Она старалась не запоминать тех, кого убивала. Ну а все те, кто чудом уцелел после встречи с ней, на всю жизнь запомнили Антонину Макарову. Будучи уже 80-летней седенькой старушкой, жительница Локтя Елена Мостовая рассказывала журналистам, как полицейские схватили ее за то, что она рисовала тушью партизанские листовки. И бросили в конюшню неподалеку от карательницы с ее пулеметом. «Электричества не было, свет — только тот, что из окошка, почти полностью заложенного кирпичом. И только один просвет — если встать на подоконник, то можно заглянуть и увидеть мир божий». Страшные воспоминания навсегда врезались в память и другой местной жительницы — Лидии Бузниковой: «Стон стоял. Людей набивали в стойла так, что нельзя было не то что лечь, даже сесть…».

КГБ идет по следу

Когда в Локоть вошли советские войска, Антонины Макаровой и след простыл. Расстрелянные ею жертвы лежали в ямах и уже ничего не могли сказать. Уцелевшие местные жители помнили только ее тяжелый взгляд, не менее страшный, чем прицел «максима», и скудные сведения о пришлой: примерно 21 год от роду, предположительно, москвичка, темноволосая, с угрюмой складкой на лбу. Такие же данные приводили и проходящие по другим делам арестованные пособники немцев. Более детальных сведений о загадочной Тоньке не было.

«Розыскное дело Антонины Макаровой наши сотрудники вели тридцать с лишним лет, передавая его друг другу по наследству, — ветеран КГБ Петр Головачев уже не боится раскрывать карты давнего дела перед журналистами и охотно вспоминает похожие на легенду подробности. — Периодически оно попадало в архив, потом, когда мы ловили и допрашивали очередного предателя Родины, оно опять всплывало на поверхность. Не могла же Тонька исчезнуть без следа?! За послевоенные годы сотрудники КГБ тайно и аккуратно проверили всех женщин Советского Союза, носивших это имя, отчество и фамилию и подходивших по возрасту, — таких Тонек Макаровых нашлось в СССР около 250 человек. Но — бесполезно. Настоящая Тонька-пулеметчица как в воду канула…». А ей, как оказалось, просто везло. Хотя что такое, по большому счету, везение?..

Нет, она не перебралась в конце 1943-го из Локтя в Лепель вместе с двинувшейся вслед за немцами «русской бригадой СС» во главе с Каминьским. Еще ранее она умудрилась подхватить венерическую болезнь. Ведь не одним стаканом водки глушила она послерасстрельные будни. Сорокаградусного допинга оказывалось недостаточно. А потому в шелковых нарядах со следами от пуль она шла «после работы» на танцы, где плясала до упаду с меняющимися, как стекла в калейдоскопе, кавалерами — полицаями и офицерами-мародерами из РОНА. Странно, а может, и закономерно, но немцы решили поберечь свою соратницу и отправили подхватившую срамной недуг Тоньку на излечение в тыловой госпиталь. Так она оказалась в 1945 году под Кенигсбергом.

Уже доставленная под конвоем в Брянск после ареста в Лепеле Антонина Макарова-Гинзбург рассказала ведущим дела следователям, как ей удалось при приближении советских войск бежать из немецкого госпиталя и выправить чужие документы, по которым она и решила начать новую жизнь. Это — отдельная история из жизни хитрой и изворотливой бестии.

В абсолютно новом обличье она и предстала в апреле 1945 года в советском госпитале в Кенигсберге перед раненым сержантом Виктором Гинзбургом. Ангельским видением, юной медсестричкой в белоснежном халате явилась в палату — и радующийся выздоровлению фронтовик влюбился в нее с первого взгляда. Через несколько дней они расписались, Тоня взяла фамилию мужа. Вначале молодожены жили в Калининградской области, а затем переехали в Лепель, поближе к родине мужа, ведь Виктор Семенович был родом из Полоцка, где от рук карателей погибла его семья. От рук таких же мерзавцев, как и его нынешняя любимая жена Антонина. Но не знал несчастный Гинзбург о прошлом своей жены. Узнал бы — не выдержало бы сердце…

В тихом Лепеле, где почти все знают друг друга и здороваются при встречах, чета Гинзбургов и проживала благополучно до конца семидесятых. Настоящая образцово-показательная советская семья: оба ветераны Великой Отечественной, прекрасные труженики, растят двух дочерей. Льготы, стол заказов, орденские планки на груди в праздничные дни… Портрет Антонины Макаровны, как вспоминают старожилы Лепеля, украшал местную Доску Почета. Да что там говорить — фотографии четы ветеранов даже были в здешнем музее. Это потом, когда все разъяснилось, один из снимков — женский — пришлось спешно изымать из музейных фондов и отправлять на списание с непривычными для музейщиков формулировками.

Сотрудники ГБ посадили арестованную в машину и повезли на допрос. Она призналась почти сразу: «Я и есть исполнительница приговоров Тонька-пулеметчица». Сотрудники КГБ 30 лет искали военную преступницу, расстрелявшую сотни человек. Все эти годы она спокойно жила в Лепеле. Что помогло выйти на ее след?

Судьба переворачивает карту

Неужели тени прошлого не преследовали ее в ночных снах-кошмарах? И никогда ничем не выдала она себя — ни в семье, ни дома, ни на работе? Ведь даже закаленные специальными тренировками люди, чей удел — жить двойной жизнью, — не всегда выдерживают подобные нагрузки. Над такими вопросами я ломала голову, когда по заданию главного редактора собирала свое собственное досье на Антонину Макарову-Гинзбург. На первый вопрос четкий ответ удалось получить достаточно быстро — из уст уже известного нам следователя КГБ Петра Головачева: «Ее действительно ничего не мучило, не тревожило. И только в последний год, говорит, что-то начало беспокоить, сниться что-то нехорошее стало…». А вот ради ответа на последние вопросы пришлось звонить в Лепель и просить помощи у сотрудников белорусского КГБ. Спасибо всем, кто откликнулся на мою просьбу и помог. Поделился фактами и воспоминаниями.

Может, для кого-то прозвучит и невероятно, но Макарова-Гинзбург — да простят меня все оперативные службы мира, до сих пор ищущие и находящие военных преступников, — вполне могла умереть своей смертью, в собственноручно придуманной ипостаси добропорядочной женщины. Если б не вмешались воистину высшие силы. Или, если угодно, Его Величество Случай. Понятно, что сей своевольный, живущий по своим законам господин помогает лишь тем, кто не бросает начатое дело, кто упорен в поисках и достижении цели. Но, тем не менее, даже сами сотрудники КГБ еще в 70-е годы ненавязчиво, но аккуратно подчеркивали такой факт: изобличению карательницы во многом поспособствовало элементарное везение.

Одним из проявлений этого феномена было то, что московскому жителю по фамилии Панфилов (на самом деле фамилия Макаровой Парфенова. — редакция «Версий») в 1976 году пришлось срочно собираться в заграничный вояж. Будучи человеком дисциплинированным, он по всем тогдашним правилам заполнил полагавшуюся пространную анкету, не пропустив в перечислении ни одного из родственников. Вот тут-то и выплыла загадочная деталь: все братья-сестры его — Панфиловы, а одна почему-то Макарова. Каким, простите за каламбур, макаром так получилось? Гражданина Панфилова вызвали в ОВИР для дополнительных объяснений, при которых присутствовали и заинтересованные люди в штатском. Панфилов поведал о живущей в Белоруссии сестре Антонине.

Как обстояло дело дальше, я расскажу языком документов, любезно предоставленных мне Натальей Макаровой, референтом пресс-группы УКГБ по Витебской области. Итак, «Справка о мероприятиях по розыску «Садистки». «В декабре 1976 года Гинзбург В.С. выезжал в г. Москву к брату жены полковнику Советской Армии Панфилову. Настораживало, что брат носил не одинаковую фамилию с женой Гинзбурга. Собранные данные послужили основанием к заведению в феврале 1977 года на Гинзбург (Макарову) А.М. дела проверки «Садистка». При проверке Панфилова было выяснено, что Гинзбург А.М., как указал ее брат в своей автобиографии, в период войны находилась в плену у немцев. Проверка показала также, что она имеет большое сходство с ранее разыскивавшейся УКГБ по Брянской области Макаровой Антониной Макаровной, 1920-1922 г.р., уроженкой Московской области, бывшей медсестрой Советской Армии, объявлявшейся во всесоюзный розыск. Розыск ее был прекращен УКГБ по Брянской области в связи с малым объемом необходимых для активных розыскных мероприятий данных и смертью (якобы расстреляна немцами в числе других женщин, больных венерической болезнью). Группа больных женщин действительно была расстреляна, но Гинзбург (А. Макарову. — Авт.) немцы увезли с собой в Калининградскую область, где она и осталась после бегства оккупантов».

Как видим из справки, время от времени руки опускались даже у самых неутомимых оперативников, ведущих поиск неуловимой Тоньки. Правда, он тут же возобновлялся, стоило лишь открыться новым фактам в затянувшейся на 33 года истории, что и позволяет говорить о непрерывности поиска. А странные факты по делу Макаровой в 1976 году уже начали сыпаться как из рога изобилия. Контекстуально, по совокупности, так сказать, странные.

Они знали ее в лицо

С учетом всех возникших в деле коллизий следователи решили провести с ней «зашифрованную беседу» в райвоенкомате. Вместе с Макаровой сюда же были приглашены и еще несколько женщин, участниц Великой Отечественной войны. Разговор был об участии в боевых действиях якобы для будущих наградных дел. Фронтовички охотно вспоминали. Макарова-Гинзбург при этой беседе явно растерялась: не могла вспомнить ни командира батальона, ни сослуживцев, хотя в ее военном билете указано, что в 422-м санитарном батальоне она провоевала с 1941 по 1944 год включительно. Далее в справке записано: «Проверка по учетам военно-медицинского музея в г. Ленинграде показала, что Гинзбург (Макарова) А.М. в 422-м санитарном батальоне не служила. Однако неполную пенсию, куда входила и служба в рядах Советской Армии в период войны, она получала, продолжая работать старшим контролером ОТК швейного цеха Лепельского деревообрабатывающего объединения».

Подобная «забывчивость» уже больше похожа не на странность, а, скорее, на реальную улику. Но любая догадка требует подтверждения. Теперь следователям предстояло или получить такие подтверждения, или, наоборот, опровергнуть собственную версию. Для этого следовало показать свой объект интереса живым свидетелям преступлений Тоньки-пулеметчицы. Устроить, что называется, очную ставку — правда, в достаточно деликатном виде.

В Лепель стали тайком привозить тех, кто мог опознать женщину-палача из Локтя. Понятно, делать это приходилось очень осторожно — чтобы не поставить под удар в случае отрицательного результата репутацию уважаемой в городе «фронтовички и отличной труженицы». То есть знать о том, что идет процесс опознания, могла лишь одна сторона — опознающая. Подозреваемая же ни о чем не должна была догадываться.

Дальнейшая работа по делу, если говорить сухим языком все той же «Справки о мероприятиях по розыску «Садистки», проводилась в контакте с УКГБ по Брянской области. 24 августа 1977 года было проведено повторное опознание Гинзбург (Макаровой) прибывшими в Лепель из Брянской области Пелагеей Комаровой и Ольгой Паниной. У первой Тонька снимала осенью 1941 года в деревне Красный Колодец угол (помните, рассказ о походе в Локоть за солью?), а вторая в начале 1943 года была брошена немцами в Локотскую тюрьму. Обе женщины безоговорочно признали в Антонине Гинзбург Тоньку-пулеметчицу.

Наверное, было бы романтично рассказать, как оперслужбы тайком подсаживали свидетельниц с газетками в руках, прикрывающими лица, в разных общественных точках, куда вызывали по формальному поводу Антонину Макаровну. Или живописать, как почти год велось за ней наружное наблюдение. Но, думаю, каждый читатель вправе вообразить подобные детективные сцены сам в духе неоднократно виденных кинофильмов. Главное — подобная работа шла, а каким способом, пусть останется оперативной тайной. Тем более что лично меня больше занимает другой — то ли философский, то ли метафизический вопрос: неужто сам Бог наконец решил, что достаточно Антонина Макарова пожила на белом свете в чужом обличье? Иначе откуда вдруг это фатальное совпадение с ведущей ее прямиком на эшафот случайностью: с выездом брата за рубеж? А еще, как вспоминают старожилы городка, было и второе (а по большому счету, может, и 33-е?) предзнаменование: оказавшуюся случайно на Брянщине дочь Гинзбургов вроде как опознали по сходству с матерью местные жители. Впрочем, возможно, это уже и народная легенда, но рассказывали ее мне в Лепеле весьма охотно.

Правда жизни состоит в том, что 2 июня 1978 года Гинзбург (Макарову) в очередной раз опознала приехавшая из Ленинградской области женщина, бывшая сожительница начальника Локотской тюрьмы. После чего уважаемая гражданка Лепеля Антонина Макаровна и была остановлена на улице вежливыми людьми в штатском, у которых она, будто поняв, что затянувшаяся игра закончена, лишь тихим голосом попросила папиросу. Надо ли уточнять, что это был арест военной преступницы? На последующем кратком допросе она созналась в том, что и есть Тонька-пулеметчица. В тот же самый день сотрудники УКГБ по Брянской области увезли Макарову-Гинзбург в Брянск.

Приговор приведен в исполнение. В Локте чекисты повели ее старым и хорошо известным ей путем — к яме, где она приводила в исполнение приговоры Каминьского и его банды. Брянские следователи хорошо помнят, как узнававшие ее жители шарахались в сторону и плевали вслед. А она шла и обо всем вспоминала. Спокойно, как вспоминают о будничных делах. Говорят, даже удивлялась людской ненависти — ведь, по ее мнению, война должна была все списать. И свидания, говорят, тоже с родными не попросила. Или чтобы весточку им передать.

А в Лепеле тут же пошли разговоры о взбудоражившем всех событии: оно не могло остаться незамеченным. Тем более что в Брянске, где в декабре 1978 года над Антониной Макаровой состоялся суд, нашлись у лепельчан знакомые — выслали тамошнюю газету «Брянский рабочий» с большой публикацией под заголовком «По ступеням предательства». Номер ходил по рукам среди местных жителей. А 31 мая 1979 года дала большую статью о процессе и газета «Правда» — под заголовком «Падение». В ней рассказывалось о предательстве Антонины Макаровой, 1920 года рождения, уроженки города Москвы (по другим данным, деревни Малая Волковка Сычевского района Смоленской области), работавшей до разоблачения старшим контролером ОТК пошивочного цеха Лепельского деревообрабатывающего объединения.

Говорят, она писала апелляции о помиловании в ЦК КПСС, ведь наступающий 1979 год должен был стать Годом женщины. Но судьи отклонили прошения. Приговор был приведен в исполнение. Такого, пожалуй, не знала новейшая отечественная история. Ни общесоюзная, ни белорусская. Дело Антонины Макаровой оказалось громким. Можно сказать, даже уникальным. Впервые в послевоенные годы была по приговору суда расстреляна женщина-палач, чья причастность к расстрелу 168 человек была официально доказана в ходе следствия.

P.S. Спустя почти 30 лет, после того как Тоньку-пулеметчицу нашли, журналисты встретилась с ее родными и близкими. Они прожили жизнь, полную печали и позора, тяжело болели и страшно умирали. «Развалилось как-то все сразу, — сказала дочь Тоньки-пулеметчицы, которой сейчас столько же, сколько было ее матери, когда за ней пришли. — Боль, боль, боль… Она же четырем поколениям жизнь испортила… Вы хотите спросить, приняла бы я ее, если бы она вдруг вернулась? Приняла бы. Она же мать… А я вот даже и не знаю, как мне ее вспоминать: как живую или как мертвую? Вы не знаете, что с ней? Ведь по негласному закону женщин все равно не расстреливали. Может, она и жива еще где? А если нет, то вы скажите, я наконец свечку пойду поставлю за упокой ее души».

…В Локте и поныне растут «царские» яблони. В конюшнях тихо и недвижно стоят лошади. Говорят, конезавод купил «Газпром», строит новые здания. Жизнь продолжается. Но время там остановилось.

Событие это было не рядовое. О нем много не только говорили, но и писали в тогдашней прессе. Начальник участка СМУ-4, возводивший цирк, Владимир Исаевич Золотовицкий так написал о завершившейся стройке в областной газете: «С тех пор, как в 1968 году, нарушая тишину старого квартала в районе Петровской горы, экскаваторщик управления механизации Карпушкин выбрал первый ковш грунта из котлована под здание цирка, внимание брянцев к этой стройке не ослабевало. Когда закончим — вот был у всех главный вопрос. А строителей тем временем заботили вопросы посложнее: пробная забивка свай выявила ошибки проектирования, и на переделки сетей и проекта свайного основания ушло 23 месяца. И только потом стали вырастать из земли сложные монолитные фундаменты, колонны, балки, кирпичные стены».

Кладка подобных стен брянского цирка для строителей оказалась непростой задачей. «Творческого подхода, — делился тогда впечатлениями Золотовицкий, — потребовало выполнение основных элементов здания — прежде всего рамных конструкций: монолиты второго яруса, например, пришлось делать без поддерживающих лесов, применяя самодельный подъемный каркас». Постепенно подошли и к самому ответственному делу — устройству монолитного железобетонного контура, так сказать, к «короне» сооружения. Именно к этому контуру крепится на специальных тросах крыша цирка.

«С этим «коронным номером» прекрасно справились бригады М. Тарабарина и М. Сиканова под руководством старшего прораба В. Чечилова и бессменного здесь прораба А.Кудряшова. Применив метод предварительного подогрева бетона, они за 72 часа уложили 700 кубометров товарного бетона. Это очень много, учитывая требования точности и то, что велась работа на большой высоте, — рапортовал в прессе Владимир Золотовицкий. — Ответственное дело досталось и монтажникам бригады А. Ларина — натяжение вантовой сети. Они с ним успешно справились, а бригады М. Тарабарина, А. Холостяковой, А. Чувилиной, В. Мишиной, А. Кирилловой дело завершили укладкой в тонкостенную конструкцию за две смены более 140 кубометров бетона. После государственная комиссия оценила работу на «отлично». Устройство оригинальной кровли цирка, как и многие другие операции, впервые выполнялось также бригадой А. Тарасовой».

И вот новый брянский цирк предстал перед первыми своими посетителями во всей красе. Главным его отличием от подобных сооружений и гордостью брянских строителей стал «сатурновый» козырек — похожий на кольцо планеты Сатурн, он сиял на солнце благодаря алюминиевой «чешуе». Форма «чешуи», так называемые тетраэдры, были заимствованы брянцами у харьковских строителей, но вот расположение и оригинальный каркас для крепления их на брянском цирке, как тогда говорили, «эстетически более эффектны».

«И вот вы в аванвестибюле, — писал в брянской газете Владимир Золотовицкий. — Просторные кассовые холлы в короткий срок и доброкачественно облицовали дубовой рейкой и фанерными щитами столяры звена И. Возгрина. Через стеклянные двери, умело навешанные бригадой В. Бибанина, вы проходите в полуфойе первого этажа с раздевалками, огромными зеркалами площадью 120 квадратных метров. Обратите внимание на оригинальную мраморную мозаику полов: она выполнена по предложению прорабов Г. Пивоварова, А. Кудряшова и архитекторов. По мраморным анфиладам лестниц с ажурными ограждениями вы попадаете в фойе второго этажа. Для облицовки лестниц мрамором нам не потребовалось приглашать специалистов из других городов — работу отлично выполнили наши рабочие И. Азаркин, В. Вязов, В. Ясицкий, В. Водянин и другие. Высокопроизводительную установку для резки мрамора изготовили тоже наши механики.

Фойе встречает обилием света. Он льется из современного вида светильников, аккуратно установленных бригадой электромонтажников К. Пикашкина. Потолок здесь отделан методом набрызга. Впервые в Брянске освоенный здесь бригадой А. Холостяковой, он значительно упрощает отделку без снижения качества. Приспособление для набрызга с использованием белой стеклянной крошки (вместо каменной, как в Сочи) брянские строители изготовили сами. Нарядно выглядят отделанные этим способом и колонны в фойе первого и второго этажей. Кстати, латунные пояски на них — тоже предложение брянских строителей»

«Прозвенит звонок — писала газета, — и потоки зрителей через широкие проходы, которые обшила фанерованными щитами бригада столяров Е. Захарова, вольются в зал. Стены его отделаны специальной акустической плиткой, а купол — перфорированным алюминием. Облицовку выполнили наши бригады М. Тарабарина и М. Сиканова». «Трудно дался нам финиш, но к радости свершения дела примешивается и печаль. «После цирка скучновато работать на других объектах!» — пошутил недавно начальник нашего управления Расторгуев, сам отдавший стройке немало сил и творчества. В шутке этой большая доля истины. Участвовать в создании таких, фактически уникальных, объектов — большое счастье для строителя».

Творческое начало есть в каждом человеке. Однако далеко не все могут сразу определить направление своего таланта. Нельзя сказать, что замечательный заводской фотограф Илья Абрашкин с детства увлекся тем, что стало делом всей его жизни. Время не позволяло заниматься ничем, кроме добычи пропитания. Мировая и гражданская войны, коллективизация.

Дочь Ильи Нестеровича Галина Иванова, работавшая ранее в отделе автоматизированных систем предприятия, рассказала, что отец в 30-е годы переехал из села Дятьковичи, где он родился, в Бежицу и поступил на «Красный Профинтерн». Скорее всего, здесь он и пристрастился к фотографии. Во время войны Илья Абрашкин был в эвакуации (на фронт не взяли из-за болезни). Работал разметчиком на «Уралмаше», главной продукцией которого были танки.

Из эвакуации возвратился Илья Абрашкин на родной завод. Поступил на работу в фотолабораторию, где и трудился более трех десятилетий. Вместе с Николаем Морозовым, который уговорил его прервать заслуженный отдых и вернуться в технический отдел, первым осваивал на заводе цветную фотографию. Илья Нестерович задокументировал приезд на БМЗ сотен делегаций, работу совещаний всех уровней, освещал производственную и культурную жизнь машиностроителей.

Ему посчастливилось ловить рыбу с первым космонавтом планеты Юрием Гагариным. Понятно, что в качестве фотографа. И это говорит о таланте работника заводской фотолаборатории ОТ Ильи Абрашкина. Многие его снимки хранятся в музее, архиве завода. Но еще больше их осело у фотогероев Ильи Абрашкина, которые с благодарностью вспоминали и вспоминают его.

О совместной работе с Ильей Абрашкиным говорит бывший фотограф общетехнического отдела Елена Бирюкова: «Он встретил меня как дочь, как учитель. За короткое время я узнала массу таких тонкостей фотодела, каких не вычитаешь в книгах. Илья Нестерович был очень эмоциональным и ранимым человеком. Он по-детски радовался каждому удачному снимку и переживал за испорченный. Илья Нестерович щедро делился своим опытом. Всем тем, что знаю и применяю сейчас, обязана только ему».

В июле 2003 года, в год 200-летия со дня рождения Федора Тютчева в Брянске появился памятник поэту. Автор монумента — секретарь Союза художников России Андрей Ковальчук.

В апреле 2006 года к 20-летию аварии на Чернобыльской АЭС в сквере на пересечении улиц Дуки и 3-го июля был установлен памятник жертвам техногенной катастрофы. На конкурсе, организованном Брянской городской администрацией, победил проект «Шар» скульптора Александра Ромашевского. Памятник представляет собой расколотый земной шар. Его диаметр — 5 метров 60 сантиметров. Шар — изделие нестандартное: он состоит из 36 «лепестков» и требовал очень точного подхода при изготовлении. Предварительно был сделан расчет прочностных характеристик, включая вес шара (более 3,5 тонны), силу ветра и прочих показателей. Гранитный постамент, на которой установлен шар, — треугольная площадка, сверху она напоминает знак «Осторожно, радиация!». Вокруг памятника разбит сквер, деревья, высаженные здесь, символизируют продолжение жизни.

Есть в Брянске архитектурные и археологические памятники: Свенский и Петропавловский монастырь, Чашин курган, Покровская гора… Все эти памятники — монументальные, архитектурные, исторические — дань прошлому, объект внимания и поклонения нынешнего поколения ради будущего.

Для справки:
Первые статуи-памятники появились в Европе в эпоху Возрождения. Образцом таких памятников служили древнеримские памятники императорам. В XVIII—XIX веках возникают большие мемориальные сооружения, в наше время распространение получили небольшие, «камерные», памятники-статуи. Часто они выполнены в натуральную величину и установлены не на постаменте, а прямо на дроге. В архитектурном плане памятники нередко исполняют роль визуального центра площади или другого общественного пространства. Прообразами памятников в современном понимании этого слова были древние погребальные комплексы. Первые полноценные памятники (то есть сооружения, несущие исключительно мемориальную функцию) появились в Древнем Риме. К ним относятся конные статуи императоров, мемориальные арки и колонны.

В конце мая 1966 года Юрий Гагарин приехал на Брянщину, чтобы встретиться с избирателями, выдвинувшими его кандидатуру в Верховный Совет СССР 7-го созыва по Смоленскому избирательному округу. Своего кандидата избиратели ждали с нетерпением, ведь Юрий Гагарин — почти наш земляк (в 30-е годы Брянск и Смоленск входили в одну Западную область).

Визит Гагарина начался в Дубровском районе. Гагарин приехал из родного Гжатска (ныне город Гагарин). Его торжественно встретили на границе Смоленской и Брянской областей. Первая официальная встреча кандидата в депутаты Верховного Совета Юрия Гагарина со своими избирателями состоялась в Сеще, поселке военных летчиков. После нее кортеж Гагарина направился в Брянск.

Побывал Гагарин и на флагмане брянской индустрии — Брянском машиностроительном заводе. В заводской многотиражке подробно описывалось пребывание на заводе высокого гостя. Вот некоторые детали из материала от 26 мая 1966 года:

«Кортеж автомобилей, усыпанный цветами… Недолгий разговор в заводоуправлении, в кабинете директора… По центральной аллее машина с Юрием Гагариным направляется к дизельному корпусу. На всем пути первого космонавта приветствуют рабочие. У дизельного корпуса Гагарин посадил елочку, осмотрел дизельно-испытательный цех, ответил на вопросы директора Леонида Матвеевича Филюкова, тепло отозвался о делах Брянских машиностроителей. В 11.45 на импровизированной сцене у заводоуправления состоялся митинг, посвященный встрече с кандидатом в депутаты в Верховный Совет СССР по Смоленскому избирательному округу Юрием Алексеевичем Гагариным. Рабочие преподнесли ему подарок, который сделали своими руками — прозрачный макет земного шара с устремленной ввысь ракетой».

После смерти Гагарина началось массовое переименование географических объектов в его честь. Своя улица Гагарина (или бульвар его же имени) появилась в каждом областном центре Советского Союза. До Брянска эти веяния докатились в начале 1980-х годов. При подготовке к тысячелетию города на месте улицы Смоленской (от стадиона «Динамо» до Набережной) появился бульвар Гагарина.

В Брянске побывала и первая женщина-космонавт Валентина Терешкова, она агитировала здесь «За партию ЖИЗНИ», а Виктор Афанасьев, совершивший в 1990-2001 годах четыре полета на космических кораблях, — наш земляк. Ему, кстати, принадлежит уникальный снимок Брянска и его окрестностей из космоса. Виктор Афанасьев — Почетный гражданин города Брянска, член Общественного совета города.

На фронт Леонид Павлович ушел в 41-м, а в день своего 20-летия в разведке под Березиной был тяжело ранен. Покинув госпиталь инвалидом, вернулся в Брянск. «Когда в ноябре 44-го года я вернулся в Брянск из госпиталя, — вспоминает Расторгуев, — по объявлению пришел к начальнику строительного участка. Он мне говорит: вот вернулся из эвакуации строительный техникум — иди учись. Закончишь, я тебя возьму к себе. И в 46-м году он меня оформил десятником на восстановление кирпично-известкового завода на Карачиже».

«До войны в нынешнем Советском районе было всего 26 многоэтажных — в основном четырехэтажных — кирпичных зданий. Из них уцелело в той или иной степени 10 или 11. Вот на горке, сейчас это улица Фокина, тогда была Ленина, довоенное четырехэтажное здание — оно уцелело. Напротив драмтеатра, где гастроном. Там, где сейчас «Нептун», это дормашевский дом, он не целый был — два подъезда взорвали. Дальше по Фокина — три четырехэтажных дома, они сохранились полностью. На Петровской горе два дома, тоже дормашевские, один целый был, а другой взорванный, оставался один подъезд. И на «Макаронке» дормашевский дом остался невредимым… Все остальное было разрушено. Вот нашему строительному участку пришлось все-все разрушенные дома восстанавливать», — рассказывает Леонид Павлович. А между тем, рабочих в строительной отрасли катастрофически не хватало. В итоге, специально для восстановления завода «Дормаш», он тогда назывался «Завод 790», создали исправительно-трудовую колонию К-7, которая находилась в Лесных сараях, где сейчас завод «Электроаппарат». Зэки и стали основной рабочей силой. Расторгуеву пришлось работать с ними практически до 56-го года. Все дома, которые восстанавливались, сначала ограждались «зоной», а потом привозили зеков, и они работали.

Так продолжалось вплоть до возведения в городе первого пятиэтажного дома послевоенной постройки — на углу Фокина и Луначарского. И на диковинку всему Брянску на строительство этого дома привезли впервые башенный кран — грузоподъемностью всего в одну тонну. Но казался он чудом техники, даже управление механизации его боялось. И это был 1951 год. В конце 50-х для возведения нового сборочного цеха Дормаша (его называли «цех номер 13»), громадного инженерного корпуса, водозаборных сооружений потребовались земельные площади, которых просто-напросто не было. Десна тогда протекала от памятника артиллеристам вдоль улицы Калинина, ограничивая территорию предприятия — оно было прижато к реке. Было принято решение изменить русло реки.

«Я тогда работал главным инженером. Для осуществления срочных планов нам были переданы дополнительно саперные части — они строили понтонные мосты. Чтобы не дожидаться, когда земснаряды намоют грунт, мы строили фундаменты «в открытую», а потом уже их замывали, — вспоминает Леонид Павлович. — А когда прорыли новое русло Десны, старое торжественно, как в кинохронике показывали перекрытие какой-нибудь Ангары, стали засыпать с самосвалов. Привозили строительные отходы, железобетон, чего только не возили, чтобы перекрыть это русло…»

В начале 60-х земснаряды, намывавшие грунт под новые цеха завода дорожных машин, были использованы для строительства дамб через Верхний и Нижний судки. Город избавился от деревянных мостов, которые чуть ли не ежегодно приходилось ремонтировать и которые не давали возможности развивать городской общественный транспорт. Между тем Брянск, который в 56-м году объединился с Бежицей, с четырьмя своими районами, разделенными пойменными лугами, по площади мало уступающий тогдашнему Ленинграду, без развитого общественного транспорта просто пропадал. Поначалу в городе собирались пустить трамвай, были даже планы строительства трамвайного парка на 32 вагона. Но потом прикинули: местность больно пересеченная, овраги, горки да пригорки… А пока суть да дело, выяснилось, что куда перспективней и, главное, дешевле трамвая — троллейбус.

В 1957 году УНР-668 Брянского стройтреста-15, где главным инженером служил Расторгуев, начало строительство первого брянского троллейбусного депо на полсотни машин, первой маршрутной линии — от депо до железнодорожного вокзала, по только что введенному Октябрьскому мосту через Десну. Уже 5 декабря 1960 года наладили регулярное движение троллейбусов. Их тогда насчитывалось целых пять. В 60-х СМУ-4 возводило огромное количество промышленных объектов: фабрика РТИ, областная типография, фабрика клавишных инструментов «Десна». Это сегодня про нее уже забыли, а тогда она гремела на весь Советский Союз, пианино «Десна» стояло чуть ли не в каждом брянском доме. А еще брянский совнархоз — был такой орган управления народным хозяйством в начале 60-х — постановил всемерно развивать в области электронную промышленность. Было запроектировано совершенно новое для Брянска предприятие — «почтовый ящик номер 22». Позже его называли заводом полупроводниковых приборов, «Кремнием».

«Этот «почтовый ящик» родился на месте макаронной фабрики и сельскохозяйственной областной выставки, — говорит Леонид Павлович. — Там в цехах были знаменитые поливинилацетатные наливные бесшовные полы — мы еле выговаривали. Как нам втолковывали проектанты, чтобы хороший полупроводник получался, на один кубический сантиметр воздуха две пылинки должно быть, не больше. Там и цеха без окон, чтобы микроклимат соответствующий был, в обычной одежде нельзя было в сборочный цех заходить. Система очистки воздуха удивительная была, множество фильтров, компрессоры огромные. Когда принимали завод, брали пробы воздуха — он соответствовал требованиям. Это была настоящая стройка. Облицовка, полы, все стены в мраморе, анодированный алюминий на потолках… Герметика полнейшая. Интересно очень».

Леонид Павлович в свои 85 до сих пор сильно напоминает энтузиаста-строителя, какими их изображали в советских фильмах лет пятьдесят назад. Его коллега — многолетний начальник производственного отдела СМУ-4, «начальник штаба», как ее называли, Флора Александровна Слуцкер мечтательно говорит: «У нас была очень вкусная работа!»

Родившись в 1899 году в Киеве и проведя молодость в Людиново Калужской губернии, свои последние и самые яркие годы жизни Игнат Фокин связал с Брянским краем, перевернув своей волей и энергией не многим ни малым как всю историю двадцатого века. Ко всему прочему, именно ему Брянщина обязана тем, что стала отдельной административной единицей: подготовительная работа по выделению Брянской губернии из Орловской началась уже в начале 1918 года (а завершилась – после смерти Фокина в 1920 году). Звезда революционера-подпольщика взошла весной 1917 года, когда он вернулся в Брянский край из ссылки. Интересно, что как и до возвращения Ленина в Петроград в апреле 1917 года леворадикальное крыло партии российских социал-демократов было серым и слабым, так и в Брянске никто не представлял себе кто такие большевики. Никто иной, как Игнат Фокин организовал брянских большевиков в отдельную самостоятельную силу, планомерно поведя борьбу за власть с меньшевиками и эсерами, которые здесь были гораздо более популярны.

Игнат Фокин и его супруга Смирнова-Полетаева.

Одним из немногих по всей тогда еще Российской империи Фокин выступает в поддержку кажущихся безумными тезисов Ленина о том, чтобы передать всю власть советам. Фокин умеет говорить красиво, ярко, образно. Еще бы — ведь он — единственный в уезде революционер с опытом — сказывается самообразование — чтение политлитературы в ссылках. Его интеллектуальный уровень сильно выделяется на общем фоне местных большевиков, которые, в большинстве своём, имели 3-х, 4-х классное образование. Он же однозначно признается и главным оппонентом против соперников — в том числе благодаря присущей ему силе убеждения. Признается настолько, что его коллеги по партии, преподносят ему в сентябре 1917 именной кожаный портфель (который, кстати, хранится в Брянском краеведческом музее на выставке имени Игната Фокина). Да и утверждения о нем как бойце-идеологе — не голословны — именно под его руководством проходило подавление крупнейших за всё время Гражданской войны — так называемых контрреволюционных выступлений ( одним из них стал эсеровский мятеж в Фокинском районе Брянска) лета 1918-го и весны 1919 года. Согласно ряду воспоминаний, большинство из них Фокину удалось усмирить бескровно, путем призывов и речей: он выходил к оголодавшей, разъяренной толпе и говорил с ней — обещал и успокаивал.

Организатора и идеолога высокого уровня — Фокина ценили как в губернском центе Орле, так и в Петрограде и в Москве. Ему не единожды предлагали, как бы сейчас сказали, карьерный рост, но он оставался работать в милом его сердцу рабочем городе Брянске. Однако развивать дело социализма пришлось уже не ему. По дороге с Восьмого съезда партии, Игнат Фокин подхватил распространенный в то страшное время тиф и ушел из жизни 13 апреля 1919 года, не прожив и тридцати лет. В тот же день его соратники по партии решили увековечить имя товарища. Созванное в день похорон экстренное заседание уисполкома приняло решение об увековечении его памяти через следующие мероприятия: «похоронить Фокина в Васильевском парке в месте первых жертв революции в Брянске, заложить дворец имени Фокина и назвать его именем университет, поставить ему два памятника, переименовать улицу бывшую Старособорной в улицу имени Фокина». Сказано — сделано и тогда главная улица уездного города, продолжала носить имя Фокина до 1967 года, когда была поделена на проспект Ленина и улицу имени Дуки. Ну, а посёлок Льговский, примыкающий к Брянску, был переименован в Фокинский еще 30 мая 1921 года, позднее став одним из районов Брянска.

Игнат Фокин с коллегами по уисполкому.

Были открыты и оба памятника: брянский на могиле Фокина (в сквере имени Фокина на нынешней Славянской площади — по завершению смуты периода Гражданской войны в августе 1922 года, а еще и Людиновский (ныне в Калужской области) — в 1925 году. Удалось назвать и вуз — его имя с начала 1930 года носил Бежицкий машиностроительный институт (БИТМ, а ныне БГТУ).

Сами похороны Игната Фокина собрали по разным данным около или даже более двадцати тысяч человек (на тот момент это почти все население города Брянска!), став невиданным событием в жизни уезда. Серия откликов на смерть Фокина вообще прокатилась по всему Брянскому уезду. На съезде же представителей сельсоветов Снопотской волости Фокин называется «одним из защитников трудящихся масс Брянского уезда», «путеводной звездой Брянского уезда, безвременно сошедшей с своего поста в могилу». Имя Игната Фокина постепенно становится доступно массам в качестве образа идеального местного руководителя. В групповом сознании партийно-государственной элиты образ Игната Фокина становился критерием, мерилом преданности делу революции, партийной и губернской службы.

Похороны Фокина собрали почти все население Брянска.

Осознавая слабую осведомленность населения новой Брянской губернии, губистпарт откровенно заявил в сборнике памяти Игнату Фокину 1922 года издания, что «популяризацией истории жизни и деятельности тов. Фокина мы должны заняться и на фабрике, и в волости, и в городе и в деревне». Открывая второй из запланированных памятников вождю в Людинове в 1925 году, власти Брянской губернии к 7 ноября выпустили кружки с изображением нового памятника и с надписью «Изготовлена в честь открытия памятника Игнату Фокину», одна из которых выставлена в экспозиции Брянского краеведческого музея. Очевидно, что в 1925 году массовым тиражом кружки поступили на столы жителей Брянской губернии.

Сразу же после войны и вплоть до 1989 года всякий юбилей Октябрьской революции, а более всего очередной юбилей рождения или смерти Фокина (обе даты заканчиваются на «9» — 1889 и 1919) неизменно вызывала всплеск публикаций в газетах брянской партийной и комсомольской организаций: «Брянский рабочий» и «Брянский комсомолец», журнале агитотдела обкома КПСС «Блокнот агитатора». Часть юбилеев Фокина, как, например, 75-летие со дня рождения в 1964 году, отмечались партийными собраниями, митингами, тематическими вечерами, вечерами отдыха, кубками соревнований, воскресниками и другими средствами почтения его памяти. На 90-летие со дня рождения Фокина в 1979 года были выпущены цветным конверты с его изображением, а период 1970-80-х годов ознаменовался ростом числа школьных музеев, включивших экспонаты о жизни и деятельности Фокина, а его биографию — в текст лекций об истории партии и советов на Брянщине. Буклеты о Фокине в цвете выпускал в 1979 и 1989 годах большим тиражом Брянский краеведческий музей, бывший одним из главных центров распространения знаний о жизни и деятельности Фокина.

Открытие памятника Фокину на его могиле.

В 1959 году Игнату Ивановичу была посвящена поэма, лейтмотивом которой стал мотив чести. Упоминание о ней с изрядным постоянством повторяется на каждой второй-третьей странице поэмы, где Фокин представляется как никто иной как «трибун с пламенной душой», а «Игнатова звезда горит над постаментом из гранита как символ жизни и труда». Символизация имени Фокина, его отождествление с партией и её деятельностью во имя светлого будущего воплощена в финальных сроках поэмы: «Сливалось в сердце имя Фокин с высоким званьем коммунист». В связи с подобным обобщением интересна судьба памятника Фокину, расположенного в одноименном районе. Памятник, возведенный на площади у ДК железнодорожников в 1957 году, ровно через двадцать лет был заменен. Второй памятник, сохранившийся в наши дни — четырехметровый постамент во весь рост и по внешности даже отдаленно не напоминает самого Игната Фокина в отличие от первого варианта памятника. К сожалению, автор современного памятника неизвестен и свидетельств о том, что именно зодчий хотел передать в своем творении, нет. Вполне реально, однако, предположить, что перед обозревателями встает тот самый типаж коммуниста с большой буквы, обобщенный образ героя переломной эпохи.

В самом конце 70-х я работал на заводе «Брянсксельмаш» исполняющим обязанности руководителя группы научной организации труда — НОТ, — рассказывает Прохоренко. — В состав группы входили, научно организуя труд полуторатысячного коллектива, три художника, фотограф, инженер по социалистическому соревнованию и инженер по озеленению.

Подчиненная мне группа повышала уровень наглядной агитации производства

В конце каждого квартала я добросовестно переписывал доставшийся мне в наследство план по НОТ, а в начале квартала следующего ко мне приходили представители цехов за подписью о его выполнении — без этой подписи весь цех мог остаться без премии. О содержании плана я, так же, как и представители цехов, имел весьма смутное представление.

В промежутках подчиненная мне группа занималась в основном оформлением всевозможных выставок и повышала уровень наглядной агитации производства. Иногда, правда, директор завода Григорий Алексеевич Масленников озадачивал разовыми, но ответственными поручениями. Звонит на столе селектор, и суровый голос интересуется: «Ты думаешь выпрямлять березу на юго-западном углу предприятия?» Но дважды в год, перед 1 Мая и 7 Ноября, в рамках выполнения мероприятий по подготовке к празднику, на меня возлагалась особая миссия — развешивать на главном корпусе «Брянсксельмаша» портреты членов и кандидатов в члены политбюро ЦК КПСС. Секретарь парткома товарищ Сердюков сильно зауважал меня после того, как выяснилось, что только я узнаю всех 22-х партийных бонз в лицо. В общем, выделялась на целый рабочий день автовышка, из кладовки доставались изготовленные с помощью диапроектора умельцами худфонда портреты — и начиналась ответственная работа.

Если размещать руководителей слева направо, то получалось не слишком эстетично — Леонид Ильич нескромно выделялся на левом фланге…

Между прочим, все обстояло не так просто, как кому-то может сегодня показаться. Во-первых, хотя изображения 12 членов и 9 кандидатов в члены политбюро выглядели совершенно одинаково, размещать их было необходимо в совершенно определенном порядке. Сначала — члены по алфавиту, затем — кандидаты по нему же. Однако портрет генерального секретаря ЦК КПСС дорогого Леонида Ильича Брежнева, в отличие от портретов прочих товарищей, был изготовлен гораздо большего размера и в цвете. Понимаете о чем я? Ведь тут же имела место быть некоторая неоднозначность! Проявлялись различные нежелательные варианты. Если, допустим, размещать руководителей партии и государства слева направо — от товарища Андропова до товарища Щербицкого и, соответственно, от товарища Алиева до товарища Шеварнадзе включительно, — то получалось не слишком эстетично: Леонид Ильич нескромно выделялся на левом фланге… Если же вывесить портрет товарища Брежнева строго по центру, то как затем быть с товарищами членами и кандидатами? То ли членов пустить направо по алфавиту, а кандидатов налево? Но тогда у кандидатов алфавит пойдет не слева направо, а справа налево! Это же кого-то может удивить и даже насторожить… То ли допустить художественную вольность и разместить товарищей равноудалено от генсека: первый слева — Андропов, первый справа — Гришин, второй слева — Громыко, второй справа — Кириленко…

Порядок вывешивания руководства было поручено согласовать у секретаря по идеологии Подстригич

Согласитесь, шарада. Да не простая, а сугубо идеологическая! Со всеми вытекающими последствиями. Своими сомнениями я поделился лично с секретарем парткома. Он на себя ответственность взваливать категорически отказался. Директор завода, после мучительных раздумий, тоже. Мне было поручено согласовать порядок вывешивания руководства непосредственно в Фокинском райкоме, конкретно — у секретаря по идеологии Татьяны Александровны Подстригич. Причем, вы же понимаете — вышка простаивает, время идет, районная ответкомиссия, того и гляди, выедет контролировать ход подготовки к празднованию…

Не стану рассказывать, как я пробивался к секретарю райкома, выше головы загруженной предпраздничными заботами. Скажу лишь, что неоценимую помощь в этом мне оказала тогдашняя заведующая отделом пропаганды райкома, а впоследствии заместитель губернатора товарищ Максимкина. Не буду утомлять вас также долгим пересказом хода согласования порядка размещения портретов товарищей из руководства страны. Скажу главное: порядок был согласован, портреты размещены, районная комиссия замечаний не имела. В общем, праздник-таки состоялся!